Зимняя бухта - Матс Валь

Я смотрел на Элисабет. Она откинулась назад, сцепила руки за спиной. Грудь выпячена; под тканью блузки проступили соски. Я ощутил ее запах и придвинулся ближе. Вдохнул поглубже, пытаясь уловить ноздрями как можно больше Элисабет.

Лиса продолжала рассказ о безумном принце.

— Ниточка в расследовании Гамлета — пьеса в пьесе. В замок являются бродячие актеры. Гамлет приписывает к старой пьесе несколько реплик и просит актеров произнести их. В пьесе идет речь об убийстве герцога Гонзаго. По мысли Гамлета, Клавдий, посмотрев пьесу, поймет, что раскрыт, и подозрения Гамлета, как и слова призрака, подтвердятся. — Лиса оглядела нас, царапая голые ноги. — Вот над этой небольшой сценой вам и предстоит поработать. А сначала — прочитать «Гамлета».

Она еще что-то говорила, но я едва слышал ее. Все мое внимание было направлено на Элисабет. Я пытался уловить ее аромат.

22

О, сестры мои и братья, что есть любовь? Мама частенько упрекает Навозника, что он ее не любит. «Ты меня не любишь», — говорит она ему. «Как же не люблю, когда люблю», — спорит Навозник. Хлопает ее по заду, когда она вытирает стол возле раковины, а потом вытаскивает носовой платок из уха.

«Ты не говоришь, что любишь меня», — говорит мама. «Я же только что сказал», — и Навозник делает так, что платок исчезает. «Никогда не говоришь». Мама выжимает тряпку и вешает ее на кран. «Ну, завела», — говорит Навозник, уходит и включает телевизор.

Скажите мне, братья и сестры, что есть любовь?

После трех подходов со скакалкой я перебинтовал руки и начал бой с тенью. После трех раундов перешел к мешку с песком, а потом — к груше.

— Сегодня у тебя спарринг! — прокричал мне Иво.

— С кем?

— Хокан скоро придет, — крикнул в ответ Иво и тут же заорал: «Гонг!» Часы начали тикать, и я вернулся к груше.

Он пришел, когда я отрабатывал второй раунд с грушей. Встал перед зеркалом, провел бой с тенью; я наблюдал за ним, делая вид, что луплю грушу. Сзади подкрался Иво:

— Соберись. — Тычок в плечо.

Я отвернулся от Хокана и набросился на грушу. Она была легкая, и я плясал вокруг, обрушивая на нее град прямых ударов.

Я увидел, как Хокан шнурует на себе перчатки. Вошел громила из метро, тот самый, что упирался мне локтем в грудь. Он перекинулся парой слов с Хока-ном, тот надел шлем, сунул в рот капу.

— Приготовься, — сказал мне Иво.

Хокан подлез между веревками, побоксировал с тенью на ринге. Громила прислонился к угловому столбу. Я сунул в рот капу, Иво протянул мне шлем.

— Ты должен двигаться, слышишь? Двигайся.

Он хлопнул меня по перчаткам, и я пролез между канатами. Вспомнил, что чувствовал в первый раз. Как не сумел справиться с ним. У меня в животе завязался узел, и я старался не думать. Хокан в другом углу дрался с тенью. Краем глаза я заметил, что вошел кто-то еще. Сначала я не понял, кто это, потому что он обрил голову налысо. Смурф.

— Начали! — заорал Иво. Я поднял локти к груди и вышел на середину ринга. Хокан двинулся на меня. Я отступил в сторону, он преследовал меня, нанес два прямых левой. Я уклонился и ответил легким ударом левой по его перчатке. Хокан утвердился в центре ринга, длинные руки посылали один левый за другим. Потом он сделал выпад и попытался подобраться ближе ко мне. Я проскользнул к его левому боку и нанес короткий удар правой.

— Наступай! — гаркнул Иво.

Я получил хук в бок, Хокан меня настиг. Удар пришелся по шлему, мир содрогнулся, я отступил. Хокан снова достал меня, в нос. Удар сильный, и я потерял равновесие.

— Наступай! — послышалась команда Иво.

Хокан придвинулся вплотную, обрушил мне на грудь град ударов. Я пытался закрыться локтями. Хокан увидел, что лицо у меня не защищено, и нанес мне прямой левый в челюсть.

— Брейк! — выкрикнул Иво.

Я прислонился к канатам. Слышал, как Хокан приплясывает у меня за спиной. Посмотрел Смурфу в глаза. Тот улыбался.

— Что, нелегко пришлось? — ухмыльнулся он, и во рту блеснул золотой зуб.

— У тебя кровь, — сказал Иво.

Я пролез между канатами и встал к стене, запрокинув голову. Смотрел в потолок.

— Тебе надо быть активнее, — наставлял Иво, — подвижнее надо быть. Ты не одолеешь этого парня, если будешь просто топтаться на месте и ждать. Нападай, обмани его, атакуй, нанеси удар в корпус. В голову ты его не достанешь, у него слишком хорошая защита. Понял?

Я вынул капу изо рта и сказал:

— Да.

— Когда закончит кровить, поработаем с лапами. Вата на полке.

Иво кивнул на кабинетик, где стоял его письменный стол. Там я взял ватный тампон, скрутил, засунул в ноздрю. В голове стоял туман. Я обернулся и увидел Смурфа. На лице у него была такая улыбка, что золотой зуб прямо-таки сиял.

— Начали! — услышал я Иво.

— Отлупили тебя, да? — сказал Смурф.

— Хокан? — Я убрал капу в футляр.

— Ага. Хокан.

— Он гораздо крупнее меня.

— И круче, — заметил Смурф. — Мы с ним в одной зубрильне, он теперь мой товарищ. Поможет мне начистить рыло макаронникам.

— Ну и видок у тебя. — Я рассматривал его бритый череп.

— Без друзей не проживешь.

— Нельзя же хороводиться с такими придурками, — я кивнул на ринг, где Хокан молотил по лапам Иво.

— Во как! — Смурф наклонился ко мне так близко, что я почувствовал его дыхание. — И кто мне помешает? Ты или твоя бабушка?

— Да ну тебя.

Смурф засмеялся:

— Курт говорит, он видел тебя с какой-то девчонкой в поезде. Пара спаррингов с Хоканом — и она найдет себе другого. Вряд ли ей захочется гулять с парнем, у которого фингалы неделями не проходят.

— Кто бы говорил о фингалах! — огрызнулся я. У него самого фонарь просто исключительный: желто-зеленый с синей каймой.

— Когда Хокан над тобой поработает, ты будешь выглядеть как лакокрасочный магазин после землетрясения, — заржал Смурф.

Он развернулся и пошел к громиле — тот наблюдал, как Иво, надев лапы, дрессирует Хокана. Лишь теперь я заметил, что у Смурфа новые ботинки. Черные, высокие, отлично начищенные. Какие-то даже армейские ботинки. Я подошел к легкому мешку с песком и начал прыгать вокруг