Бей первая - Юля Артеева

Но я моргаю. И чувствую, что уголки губ ползут вверх. Не в искренней улыбке, а в какой-то неприятной усмешке. Я обвожу толпу взглядом, говорю:

– Теперь ведь моя очередь? Дуняева, правда или действие?

– Действие, – отвечает она.

Иначе и быть не могло. Я знала, я чуяла. Я так сильно этого хотела, что она мне неосознанно откликнулась. И потому каждое слово доставляет мне удовольствие:

– Дуняева, покинь тусовку.

– Что?

– Что слышала. Отказываешься? Правила ты знаешь. Мы же все тут честно играем.

Глава 26

Я не знаю, алкоголь это, или меня так вштыривает чисто от эмоций после первого в жизни поцелуя, но приходится держаться за стену коридора, чтобы добраться до ванной. Второй раз мне везет, там никого нет. Запираю за собой дверь и практически повисаю на раковине. Сил не осталось, как будто на меня напал гибрид вампира и дементора. Во мне ни крови нет, ни радости, вообще ни единой эмоции. Включаю холодную воду и обтираю шею. Прикладываю мокрые ладони к щекам.

Считается ли, что мы поцеловались? Или что это такое было? Ну конечно, поцелуй! Когда один человек касается своими губами губ другого, это разве похоже на что-то другое? Не думала, правда, что мой первый поцелуй произойдет при стольких свидетелях.

Вцепляюсь в белые края раковины. Давай, девочка. Белый. Раз. Я оглядываюсь в поисках других предметов нужного цвета. Два. Три. Четыре. Пять. Синий. Раз. Два. Меня понемногу отпускает, дыхание выравнивается. Три. Четыре. Пять. Сейчас я выйду, и Дунаевой тут уже не будет. Эта битва – за мной. Думать о том, что будут и другие, я пока не хочу.

Смотрю в зеркало и улыбаюсь. Все-таки хорошо я ее уделала. Конечно, без мушкетеров ничего бы не вышло. Поддержали, перевели в шутку, но ясно дали понять, что Кристине нужно уйти. Кажется, такой униженной я никогда ее не видела. Думаю, никто не видел.

Наконец успокаиваюсь. Пересчитываю желтый и черный, и тогда окончательно прихожу в себя.

Но когда телефон в кармане вибрирует, я достаю его влажными пальцами и вижу на экране «отец», то почти умираю. Рассыпаюсь на бестолковые паникующие атомы. Они бегают по ванной и кричат от ужаса, пока моя физическая оболочка тупо застывает.

Если не начать действовать, все может быть очень плохо. Шрамы на спине простреливает болью. Давай же!

Трясущейся рукой я отпираю замок, открываю дверь. И мне снова везет. По коридору идет Марина. Я так сильно хватаю ее за локоть, что она взвизгивает. Но я не обращаю внимания, просто затаскиваю ее к себе в ванную.

Говорю дрожащим голосом:

– Я ночую у тебя.

И принимаю звонок. Успеваю.

– Да, пап?

– Лана, ты где?

– Я у одноклассницы. Девичник, – губы едва слушаются, как будто обездвиженные морозом в минус двадцать. – Я отпросилась у мамы.

– Дай трубку однокласснице.

Я протягиваю телефон Марине. Даже не пытаюсь скрыть мольбу и ужас во взгляде. Поможет? Господи, ну же!

И она хватает смартфон, прижимает к уху, бодро отзывается:

– Да, алло? Здравствуйте… – она смотрит на меня вопросительно, и я подсказываю имя отца шепотом, – Игорь Владимирович. Ага. Да, мы дома. Что?

– Бабушка, – спохватившись, шепчу одними губами.

– Да! Бабушка с нами, но ушла к себе, давление, знаете ли, – тараторит Марина беспечно, – погода меняется, а она такая чуткая. Ну да. Разбудить ее? Я тоже думаю, что не надо. А мы фильм смотрим.

Моя грудная клетка просто разрывается от натужного дыхания. Он ей верит? А почему бы нет? Девчонка говорит очень естественно.

– Романтическая мелодрама, «Виноваты звезды» называется, – продолжает трещать Марина, – такая, знаете, чтобы порыдать. Так можно Милана останется? Мы так подружились.

Я цепенею. Она тоже. Смотрим друг другу в глаза, и я от неожиданности впускаю ее куда глубже, чем готова была. Она практически проваливается в мою панику, трогает мой ужас, осознает мою истерию, почти догадывается о последствиях.

– Спасибо! Да, мы не будем засиживаться. Конечно, уроки мы как раз планировали сделать завтра с утра вместе. До свидания.

Марина отдает мне телефон.

– Алло? Пап? – бормочу я.

– Ладно, Лана, – отец кажется неожиданно довольным, – можешь остаться. Девочка хорошая. А вторая?

– А вторая в туалете.

– Ну ничего. До завтра. Зарплату переведи.

– Да. Сейчас сделаю. Извини, пожалуйста, вчера деньги поздно пришли, и я…

– Просто переведи, Лана.

– Хорошо.

– Пока, – говорит отец и скидывает звонок.

Я медленно убираю телефон от уха. Аккуратно кладу его на полочку около раковины.

А потом просто оседаю на пол. Ничего не могу с собой поделать.

– Милана? – Марина присаживается рядом со мной. – Все в порядке?

– Спасибо большое.

– Да не за что.

– Нет, правда спасибо.

– Милана, все нормально. Просто немного приврала чужим родителям. Думаешь, со мной это в первый раз?

Одноклассница улыбается, заправляя за уши темные гладкие пряди.

– Можно просто Лана.

– Окей. Тогда можно просто Рина.

Дверь распахивается, в проеме маячит раскрасневшийся Бус:

– Девочки?

Я вдруг осознаю, что мы обе сидим на полу, я привалилась спиной к раковине, а Марина сжимает мои лодыжки.

– А стучаться у тебя в квартире не принято? – весело отбивает она и поднимается на ноги.

Протягивает мне руку. От помощи не отказываюсь. Тоже встаю и вопросительно смотрю на Тима.

– Карабас-Барабас слинял, – подтверждает он.

Марина смеется громко и со вкусом. Я запомнила их с Лидой как подружек-веселушек. Это недалеко от правды, но копнуть поглубже я и не подумала.

– Карабас-Барабас? И Мальвина! Класс, мне нравится, – говорит она и, хихикая, скрывается в коридоре.

– Все нормально?

– Да. Там еще играют?

– Нет, дурацкая игра какая-то. Будем просто веселиться.

Поддавшись какому-то странному порыву, я чмокаю Буса в щеку и выхожу.

Медленно иду по коридору и веду кончиками пальцев по стене. На этот раз не потому, что мне нужна поддержка. Просто мне необходим контакт с физическим миром. Я только что избежала такой казни, о которой ни один человек здесь не догадывается. Оправдан ли был этот риск?

Я захожу в комнату и нахожу взглядом Кира.

Конечно. На сто процентов. Я поставила бы все, что имею, ради возможности быть ближе к нему. А я и поставила. Олл ин. Играем на все.

Иду к нему. Как человек, который только что обманул саму смерть и переоценил все свои поступки. Или это все же текила успела проникнуть в мой организм при контакте