Студеный флот - Николай Андреевич Черкашин

«У!»

«У!!»

«У!!!» – басит чей-то тифон. И что-то перронное, щемяще дорожное закрадывается в душу: в путь, в путь, в путь… Туда, за синий поворот залива, за боновые ворота, за крутой бок острова, откуда приносят норд-весты бодрящий холодок ледяных полей студеного океана и где под закатной багровой дугой тяжело переваливается мертвая зыбь туманной Атлантики.

5.

Екатерина Абатурова очень удивилась, когда у самой кассы «Аэрофлота» к ней подкатила черная адмиральская «Волга» и адъютант Ожгибесова старший мичман Нефедов распахнул перед ней дверцу:

– Командир эскадры просит вас прибыть к нему в штаб!

– Меня?!

– Вы жена капитана 3-го ранга Абатурова? – уточнил на всякий случай адъютант.

– Да… – сказала Катерина и чуть не добавила «бывшая».

– Вот именно вас он и приглашает к себе.

– Но зачем?

– Он сам вам скажет об этом.

Весьма заинтригованная, Катерина села в машину. Благо ехать было всего пять минут.

О том, что командир Б-410 капитан 3-го ранга Абатуров расторгает свой брак, Ожгибесов узнал от начальника политотдела. Это было пренеприятное известие, так как благополучие командирских семей, совершенно справедливо полагали в верхах, прямым образом сказывается на боеготовности кораблей. Начпо сулил разведенцу всякие неприятности вроде партийных взысканий за «моральное разложение», задержку очередных званий и прочие напасти. Ожгибесов, обладавший даром, как он полагал, знатока женских сердец, вел душеспасительные беседы с женами-отступницами сам.

Чаще всего это ни к чему не приводило. Но Ожгибесов считал, что обязан сделать все, чтобы спасти гибнущую командирскую семью от развала. Вот и в этот раз он первым делом запросил у начальника особого отдела «подноготную» на Екатерину Абатурову.

«Екатерина Борисовна Абатурова, урожденная Альметьева, 27 лет. Окончила Севастопольский приборостроительный институт. Родители проживают порознь. Отец – министр коммунального хозяйства Карельской АССР. Мать – работник Севастопольского горкома КПУ. До брака проживала и проживает сейчас в кооперативной квартире в Ленинграде. Детей нет…»

Ожгибесов видел красивую крымчанку-ленинградку всего лишь несколько раз, поскольку в Северодар она приезжала нечасто. Ее внешние данные, фигура, волосы, глаза, манера держаться были оценены Ожгибесовым по высшему баллу. Но жены командиров – табу. Это он постановил себе с первых же дней службы на Севере. Лейтенантши – другое дело, тут он как бы наказывал «своею властью» молодых офицеров, опрометчиво начавших свою флотскую службу с дворца бракосочетаний, а не с плавказармы, тренажеров, полигонов.

Она вошла в его кабинет после доклада адъютанта. Ожгибесов вышел из-за стола, точно монарх, спустившийся с престола, и тут же провел гостью к чайному столику, сразу давая понять, что разговор пойдет неофициальный и совершенно доверительный.

– Как же так, Екатерина Борисовна, я не могу поверить, это, конечно, ваше глубоко личное дело, но… Абатуров – один из лучших наших командиров. Я представляю, как он деморализован. Ему предстоит такой сложный выход…

– И вы хотите, чтобы я оставалась его женой до конца «сложного выхода»? – усмехнулась Катерина. Ее забавляло смятение адмирала – ну кто бы мог подумать, что ее решение о разводе вызовет такой переполох в этих суровых государственных стенах?

– Мы бы хотели, чтобы вы оставались ему женой не только до конца похода, но и навсегда, если это все-таки возможно, оставались членом нашей гарнизонной семьи.

– Я никогда не была членом вашей гарнизонной семьи, поскольку так и не обрела своей собственной – полноценной! – семьи. – Катерину начинало злить столь бесцеремонное вторжение в ее личную жизнь, и Ожгибесов сразу же это почувствовал.

– Я понимаю, я понимаю… К сожалению, нам приходится много плавать, больше, чем выдерживают семейные устои. Но так складывается обстановка в мире. Мы, по сути дела, ведем боевые действия в мирное время. И люди, и корабли используются с чудовищным коэффициентом напряжения…

– Вы хотите, чтобы я изменила свое решение исходя из международной обстановки?

– Я понимаю вашу иронию… Но мне очень горько, поверьте, лично мне, не как командиру эскадры, начальнику капитана 3-го ранга Абатурова, а как человеку, даже, если хотите, как мужчине. На моих глазах рушится семейная жизнь, возможно, и по моей вине… У меня тоже был такой период, когда жена не вынесла моих бесконечных автономок и мы чуть не разошлись. Слава богу, что этого не случилось. Мы все-таки удержались, выстояли…

– А я вот не выстояла… Не хватило терпения ждать, когда главное место в его жизни займу я, а не его подводная лодка. Простите, вот такая я! Я живой человек, и меня волнует прежде всего… Ну, никак не ваше железо, которому вы так рьяно служите и которое губит вас. Я хочу быть счастливой без ваших кораблей, вашего гарнизона, вашего женсовета… И я буду счастливой! Уверяю вас! И не делайте государственной проблемы из нашей совершенно заурядной семейной драмы!

– Хорошо! – согласился Ожгибесов. Он осторожно наполнил рюмки коньяком. – Не будем делать никаких проблем. Просто мне жалко, что еще одной красивой женщиной на Севере станет меньше. За вашу новую жизнь!

Катерина залпом опрокинула рюмку, и Ожгибесову это понравилось.

– Вы ведь родом из Ленинграда? – спросил он, наполняя опустевшие рюмки.

– Я родилась в Севастополе, но живу в Ленинграде.

– Значит, мы земляки. У меня квартира в Автово.

– А у меня на проспекте Ветеранов.

– Да мы почти соседи! Приходите в гости.

– Спасибо.

– Вам чем-нибудь помочь? С транспортом, с билетами? Вы когда уезжаете?

– Завтра.

– Позвоните мне вот по этому – прямому – телефону. Если будут проблемы. Или даже если их не будет.

– Хорошо.

– Ну, на посошок! – И Ожгибесов наполнил рюмки в третий раз. Он сделал все, чтобы спасти советскую семью.

6.

Контр-адмирал Ожгибесов сутками не выходил из штаба. Никто не давал сигнала на вскрытие красного спецпакета. Но все распоряжения, все мероприятия шли явно по готовности «номер один».

Неужели война? Но она и так уже шла…

В сумрачных глубинах Атлантики и в лазурных водах Средиземноморья, под ледяным куполом Арктики и над безднами Великого океана кружили, выслеживая друг друга, подводные крейсера и подводные истребители. Одни выдерживали свой залповый курс, чтобы по первому спецсигналу разрядить ракетные шахты по столицам и промышленным центрам, другие выслеживали их, заходили им в корму, готовые немедленно выпустить свои торпеды по «убийцам городов» – кочующим подводным ракетодромам.

Подводные лодки враждующих станов выслеживали, прятались и отрывались друг от друга, применяя все древние как мир уловки джунглей, разве что облаченные в электронику искусственного мозга.

Как ящерицы отбрасывают хвосты, отвлекая преследователей, так и субмарины отстреливали подводные имитаторы своих шумов, сбивая погоню на ложный след.

И тактика волчьих стай, и коварство щучьих засад – все, все переняли, приспособили на морской лад