Минуемое - Арсений Долохин

дальше, но его что-то остановило. Сначала он не понимал, в чем дело, а потом вдруг по какому-то странному наитию развернулся и шагнул назад. Тротуар под ногами был таким же, как и везде, но Арсений задумчиво опустился на корточки и зачем-то потрогал шероховатую поверхность. Какое-то непонятное чувство подсказало ему, что здесь что-то было. Арсений распрямился и огляделся. Все было как обычно, но отголосок чего-то минувшего странно затуманил ему нутро. Снова всмотревшись в серую щербатую текстуру, Арсений вдруг понял: кто-то лежал здесь совсем недавно, но вряд ли слишком долго. Опустившись на корточки повторно, Арсений стал щупать тротуар в разных местах, пока его ладонь не замерла, словно притянутая магнитом. Он не понял, что породило в нем такую уверенность, но точно понял, что ощутил чье-то тепло, благополучно и безвозвратно угасшее. Арсений встал и осмотрелся снова. Сумерки сгущались. Задумавшись, Арсений пошел дальше. Под подошвами больше ничего не хрустело, и вскоре Арсений прогнал наваждение. Разгоравшийся вечер неумолимо манил его вперед, навстречу более важным чувствам и переживаниям.

Хрупкая юная девица с рыже-коричневыми волосами зашла в тесный уютный магазин и направилась к холодильнику с яркими жестяными банками. Повод был вполне весомый — после долгих ожиданий ей наконец вручили книжку, в которой было написано, что ее зовут уже по-другому. Девица с рыже-коричневыми волосами взяла три банки, посчитав дозировку вполне приемлемой для того, чтобы отметить перерождение, и направилась к кассе.

Придя домой, именинница никого не застала, в чем не было ничего странного — по прежнему адресу она уже не проживала. Сбросив на пол рюкзак, девица с новым именем достала из кармана куртки телефон и написала подруге, что ждет ее. Подруга была в зоне доступа, но пока что не отвечала. Девица с новым именем разделась, занесла рюкзак на кухню и вынула из него самую яркую банку. Сделав жадный глоток, она услышала одиночный гудок телефона. Подруга ответила, что не придет, поскольку ей предложили немного подработать. Девица села за стол и стала водить пальцем по экрану, время от времени озаряя свое нутро содержимым самой яркой банки. Вдруг палец девицы дрогнул и нерешительно замер — ей попались две по-прежнему серые галочки, про которые она давно забыла. Немного подумав, девица с новым именем ткнула в галочки и увидела непродолжительную историю односторонней переписки. Автор посланных ей сообщений не был в зоне уже давно. Девица зашла к нему в профиль и не увидела ничего — ни фотографий, ни записей, ни чего-либо другого. Пожав плечами, девица с новым именем нашла в списке контактов кого-то еще, но не стала ничего ему писать. Погасив экран, она положила телефон на стол и снова приникла к еще наполовину полной банке. Жизнь разгоралась необычными красками. Девица с рыже-коричневыми волосами знала, что у нее было не так уж мало всего. И она продолжала рисовать людей. Ей по-прежнему нравилось.

Разгорался день. Рядовой в форме цвета пустыни вышел из палатки и вынул из кармана пачку весьма паршивых на вкус сигарет. На рукаве рядового была эмблема в виде маленького красно-синего полосатого флага с крошечными белыми звездочками. Внимательно осмотрев пачку со всех сторон, рядовой положил ее обратно в карман и направился вперед, по залитой солнцем улице. Людей было немного, рядовому это всегда нравилось.

Примерно через час рядовой с полосатым флагом на рукаве оказался на базарной площади, которую очень давно не посещал. Его подвезли на машине люди, с которыми ему было по пути. Здесь тоже было не слишком людно; рядовой пошел мимо прилавков, без всякого интереса разглядывая товар и пытавшихся его продать людей. Вдруг что-то привлекло его внимание. Рядовой с полосатым флагом на рукаве пошел быстрее.

Почти в самом конце рынка расположилась странного вида палатка, перед которой стояли прилавки с какими-то странными вещами. За прилавками никого не было. Приблизившись, рядовой принялся рассматривать товар. Занавеска, закрывавшая вход в палатку, качнулась, и рядовой увидел вышедшую к нему немолодую женщину. Женщина шла сильно сгорбившись, с усилием выпрямляя шею, чтобы видеть своего посетителя. Подойдя к прилавкам, женщина молча уставилась на рядового. В ее глазах не было ничего необычного.

— Что предложите? — спросил рядовой.

Женщина провела рукой над своим товаром.

— Смотря что из этого вам нужно, — ответила она.

— Ничего, — твердо пояснил рядовой.

Женщина наклонила голову и прикрыла один глаз.

— Я могу дать вам то, чего нет больше нигде, — сказала она уже другим тоном.

Рядовой кивнул. Во всем мире почти не было людей, с которыми ему интересно было говорить подолгу. Женщина поманила его и направилась обратно в палатку. Рядовой пошел за ней.

Внутри было темно, запах был как в каком-нибудь заведении, где справляют культ. Женщина указала на единственную в палатке табуретку, рядовой послушно сел и стал ждать. Женщина достала откуда-то узкую длинную трубку и стала сыпать в нее что-то, растертое почти в песок. Чиркнула спичка, и трубка задымилась. Женщина села перед рядовым на пол, закрыла глаза и затянулась. Рядовой смотрел на женщину почти равнодушно, его совсем не прельщали ни обстановка, ни исторгаемые трубкой запахи, ни лицедейские ухищрения женщины. Выдохнув дым, женщина медленно разомкнула веки. Рядовой сразу понял, что в соответствии с замыслом женщины он должен увидеть в ее глазах что-то, чего в них изначально не было. Женщина заметила, как его рот слегка искривился. Судя по всему, ее это сбило. Сделав вид, что ничего не случилось, женщина затянулась повторно и закашляла, взяв внутрь слишком много дыма. Потом снова стала молча смотреть на своего не совсем привычного гостя.

— Когда я умру? — спросил рядовой.

Женщина удивленно уставилась на него — видимо, ее система работала в каком-то одностороннем порядке, который ее гость только что бесстыдно нарушил. Рядовой вытянул руку и поднес ладонь к лицу гадалки, предлагая полюбоваться. Глаза гадалки мнительно сузились; потом она удивленно всмотрелась в лицо рядового. Рядовой встал и вышел из палатки, не сказав больше ни слова. Запах дурмана забылся сразу же.

У выхода с базарной площади маячил человек, в котором рядовой с полосатым флагом на рукаве сразу распознал таксиста. Подойдя, рядовой приветственно махнул рукой. Таксист шагнул ему навстречу и спросил, куда ему нужно. Акцент таксиста был забавным, но вполне сносным. Рядовой стал объяснять, но таксист не совсем понял; рядовой опустился на корточки и стал рисовать на песке. Вдруг кто-то осторожно их окликнул. Рядовой обернулся.

В нескольких шагах от себя он увидел юного сорванца в обвисших спортивных штанах и кое-где протертой почти насквозь футболке. В руках мальчишки был