Куда улетает Ангел - Владимир Гаврилович

здесь удельное княжество, столицей которого в X–XIII веках являлся Туров. Это был крупнейший у восточных славян политический, экономический, культурный и религиозный центр. В нем в XII веке жил и творил один из самых образованных людей своей эпохи — поэт, философ, просветитель и проповедник епископ Кирилл Туровский. Сейчас мы подплываем к этому чудесному древнему городу, пережившему очень много испытаний в своей тысячелетней истории, и уже на берегу прикоснемся к его святыням…»

Мериам едва сдержала себя, так хотелось заговорить с этим парнем! Но все-таки не решалась подойти. Как ей было это сделать? О чем спросить?! Навязчивая идея неотступно преследовала ее. В это время, проходя рядом, все еще шустрая Ингрит Умлаут, как своим подружкам, недвусмысленно обронила.

— Девушки! Сюда ездить европейским женщинам нужно хотя бы для того, чтобы поглазеть на некоторых местных особей мужского пола! Интересно, а каковы они как самцы?!

Тройка женщин хихикнула, привлекая к себе внимание. Умлаут не так уж далека от истины: женская половина тургруппы была более чем очарована гидом, и не скрывала этого. Чего ж ты так хорош, парень?!

…Мериам ощутила чужой настойчиво изучающий взгляд на себе около церкви Всех Святых в Турове. На полчаса гид передал свои полномочия местному экскурсоводу и настоятелю церкви, а сам стоял у ограды и курил. Он был чем-то недоволен. И вдруг — их взгляды встретились…

Краснощекая полешучка (гид еще раньше объяснял: всех живущих в этом краю называют полешуками, от исторического названия региона — Полесье; здесь, она убедилась, много красивых и богатых на грибы мест, безумное разнотравье, огромные рыбные водоемы и живность, первозданные леса!) очень волновалась, сбивчиво пыталась рассказать историю строительства двухсотлетней деревянной церкви, возведенной без единого гвоздя. В это время он незаметно подошел к ней и тихо прошептал на ухо.

— Можно я вас украду?

Мериам растерялась, когда красавец-гид властно завладел ее рукой. Невероятно, но она подчинилась мужчине, утонув в его очаровательных глазах.

Шли медленно, отдаляясь от группы, оба не зная, впрочем, с чего начать разговор. Рядом были могилы, богатые и убогие. «Наверное, — подумала женщина, — рядом с церковью хоронили известных здесь людей. Но не смогла подобрать слова и спросить об этом». Растерявшись, как на первом свидании, вообще не знала, о чем говорить с этим загадочным «белым руссом». А тот, в свою очередь, был околдован ароматом духов, исходящих от нее, такого знакомого весеннего букета черемухи в осенней дымке.

Он нервно закурил. И тут же бросил. Вдруг повернулся к ней, а она к нему. Оба в один и тот же момент посмотрели друг другу в глаза, обронили:

— Скажите…

И — взорвались от смеха.

Что ж, это было именно так. Вначале он завладел ее душой как профессионал: казалось, не было какого-то вопроса, чтобы у парня не нашлось ответа. Мериам охотно впитывала легенды о князе Туре, от которого и «туровци прозвашася», в голове у нее смешались невероятные, почти сказочные местные истории. Она рисовала в воображении древний город, который сжигали вероломные татары, а на Борисо-Глебском кладбище преклонила колени перед растущим из земли крестом — местом паломничества и поклонения православных христиан. Несмотря на глубокую религиозность матери, она выбрала путь отца — атеизм. И нисколько, как бы мать ни старалась привлечь к вере, не поддалась ее устремлениям. Хотя все традиции соблюдала, и на пасху с мамой шла в протестантскую церковь. Раз в год. Местная святыня — растущий крест — не вызвала особого доверия, но если люди веруют, наверное, это неплохо. Тем более она видела, что жизнь в Беларуси начала налаживаться, и эта страна не какая-то там резервация, как расписывали живописцы от журналистики в мировой и швейцарской прессе, а становится нормальной европейской страной. Не сразу, конечно, не все получается после такого прошлого. Она рассуждала все больше на эту тему: «Что бы было со спокойной и нейтральной Швейцарией, если бы на ее судьбу выпало столько горя, как белорусам? Кто знает?» Понимала, что ее общество давно зажралось, пресытилось до края, за которым — бездна. За любыми президентами, которые приходят и уходят, остаются люди. Со своими постоянными, жизненными проблемами. Их в этой стране — немало. Деревянные села, восстановленные после такой жуткой четырехлетней войны… Почему, если не помочь, то хотя бы не посочувствовать тем, кому плохо? И кому они, к примеру, почти за десять лет совместной жизни с Гюнтером помогли? Жили своим миром… Это ведь неправильно, не в природе человеческой!.. Исцеляющий крест врезался в память надолго. Сказка? Патриархальность? Хотя… Что плохого, если людям это помогает выживать?

Мериам принимала все близко к сердцу. Даже мать нередко упрекала, что она не такая, как все, всех готова пожалеть и обогреть. Ну почему она так с ней поступает?

Игорь, оказалось, также был атеистом, и это их еще больше сблизило. Он работал. Отвечал на вопросы, развлекал туристов, но время от времени бросал в ее сторону волнующие взгляды, в глубине голубых глаз звездами сверкали искры. Мериам чувствовала себя растерянно, но ей были удивительно приятны знаки внимания молодого человека. И все вокруг волновало, было ново. Раньше она не чувствовала ничего подобного.

А после ужина в ресторане еще одного незнакомого ей Пинска, не менее древнего, как Туров и Давыд-Городок, куда добрались поздно вечером, гид совершенно неожиданно постучался в ее номер и просто пригласил совершить прогулку по ночному городскому парку.

— Я устала, извините, такой длительный переезд…

Она и вправду хотела принять душ, причесать свои эмоции и спать, спать, спать…

Парень был неумолим.

— Но пять минут ничего не изменят, ночной город сейчас особо привлекателен, утром — не то!..

Игорь включил все свое обаяние, и она сдалась.

— Но только пять минут!

— Естественно, только пять минут.

Разве можно устоять перед напором этих бездонных глаз!

Возвратились в номер после полуночи, околдованные неземной страстью, и вместе направились в душ. Здесь же занялись любовью. Она изливала себя вновь и вновь, признавая единственное право на то, что эти люди созданы друг для друга. Игорь и Мериам на время забыли обо всем на свете и не думали о завтрашнем дне.

О, Боже, Мериам до сих пор не представляла, что такое может быть с ней!

Следующий день был пережит жутко тяжело. Игорю все-таки приходилось работать, а его страстные взгляды обещали неописуемое счастье, которое, без сомнения, произойдет ночью в номере столичного отеля «Минск».

Они плакали от любви и теперь уже от завтрашнего расставания.

Утром, проснувшись, она сказала.

— Нас разделял целый мир, но ты изменил меня.

— Я