Семь причин помнить тебя - Джули Ричардс

– Согласен, – ответил Марк. – Кстати, что ты читала в последний раз, недавно?

Я на мгновение задумалась. В последний раз я читала… кажется, это был подростковый роман популярного современного автора. Даже не знаю, чем он меня привлек, обычно я любила читать либо классику, либо что-то для более взрослой аудитории, хотя сама еще относилась к категории подростков. Просто все эти романы, в которых влюблялись друг в друга, строили отношения, а затем либо расставались, либо же все заканчивалось хэппи-эндом, никогда особо не вызывали у меня восторга. Подобные романы часто вселяли в меня тоску. Ведь моя жизнь в реальности казалась мне скучной в отличие от той, что описывали в книгах про счастливую любовь. Но та подростковая книга, которую я недавно прочитала, была другой. К счастью, там акцент в сюжете не был завязан на любви. Я поделилась рассказом о книге с Марком, и его реакция не заставила себя ждать:

– Прочитаю потом как-нибудь.

Я улыбнулась. Если Марк и правда прочитает, будет с кем обсудить прочитанное, а то в моей жизни не так уж много людей, с кем можно говорить о литературе. Не считая, конечно, моей подруги Сандры. Но она и вовсе предпочитала нон-фикшн вместо художественной литературы. А Джош… я даже не знала, любил ли он читать… Хотя если Марк интересуется модой и литературой, то кто знает: может быть, и Джош окажется тем, кто любит не только футбол?

– Как десерт? – спросил Марк, вернув меня в реальность.

– Он потрясающий, – честно ответила я. – Ты был прав, когда говорил, что здесь невероятная кухня.

Марк улыбнулся. Затем произнес:

– Рад, что тебе понравилось, готовься скоро встретиться с прекрасными произведениями искусства. Нас ждет галерея. Подкрепились, и теперь нам ничто не будет мешать созерцать величайшие полотна. А то ходили бы там голодными.

Я рассмеялась. Марк умел развеселить.

– Так интересно, куда мы пойдем и какие картины я увижу, – честно призналась я.

Мне действительно было интересно. Я любила искусство. Бывают города-искусства сами по себе. То есть, вся их атмосфера, величие и красота настолько восхищают и захватывает дух, что кажется, невозможно влюбиться в эти города еще сильнее. Но как только видишь художественные полотна, оказываешься в галереях, то понимаешь: еще как можно. В Париже столько чудесных мест, что было бы просто преступлением не побывать хотя бы в некоторых из них. В некоторых, но не во всех, потому что… я скоро улечу домой. И эта поездка в Париж останется в моей памяти. Прекрасным воспоминанием, которое станет согревать мое сердце в любую погоду.

– Уверен, тебе понравится, так что, если ты больше ничего не хочешь, мы можем идти, – ответил Марк.

Есть и правда больше не хотелось. Я была полна энтузиазма и желания окунуться в чарующую атмосферу искусства. Когда мы, наконец-то, покинули кафе, я обрадовалась, что дождь, заставший нас по пути сюда, закончился.

– Хорошо, что дождь перестал идти, – озвучила я мысли вслух. – А то наши встречи и так почти всегда проходят под дождем.

– Да, дождь уже стал символом наших встреч, – ответил Марк, улыбнувшись.

Мы подошли к мотороллеру, который дожидался нас на стоянке и, сев по своим местам, тронулись в путь. До картинной галереи, по словам Марка, было отсюда где-то минут двадцать езды в среднем темпе. Впрочем, Марк не относился к той категории водителей-лихачей, которые могли мчаться на запредельной скорости, не считаясь ни с чем и ни с кем. Я осознавала, что могу положиться на него, мне было комфортно рядом с ним. И я знала, что он доставит меня, нас, куда надо в целости и сохранности.

Когда мы добрались до места и купили билеты в галерею, я спросила у Марка, как давно он интересуется искусством и есть ли у него в семье творческие люди. Марк ответил, что искусство в разной степени интересовало его всегда. И та же мода как профессия – это тоже искусство в какой-то степени. Но помимо этого, Марк любил живопись. Мог часами прогуливаться по галереям и смотреть на величайшие произведения искусства. Это всегда доставляло ему только радость. А на мой вопрос о том, есть ли у него в семье творческие люди, кроме самого Марка, он ответил, что нет. Он живет с родителями, которые искусством почти не интересуются (если только мама, но даже она не зациклена на нем так, как Марк, по словам самого Марка), а его брату по имени Мишель, пока всего лишь пять лет. И вырастет ли из него большой поклонник и ценитель прекрасного, пока что точно неизвестно. Пока его больше привлекают игрушки и конструкторы, чем художественные полотна…

Мне вдруг захотелось спросить Марка, рисует ли он сам, когда мы уже оказались в просторном помещении и подошли к одной из картин, возле которой остановились.

Мне действительно было интересно. Жизнь Марка казалась мне настолько отличной от моей, другой. Чем-то таким далеким. Частная школа в престижном районе Парижа, модельная школа, собственный кулинарный блог, рекламные съемки, хобби в виде литературы и живописи. Марк был настолько разносторонней личностью, что мгновения, проведенные рядом с ним, никак нельзя было назвать пустой тратой времени. Но несмотря на всю идеальность Марка, я все время представляла рядом с собой… Джоша… И мне было так тоскливо от одной только мысли, что Джош вряд ли когда-нибудь обратит на меня внимание.

– Нет, к сожалению, я не рисую, – ответил Марк на мой вопрос, слегка запоздало, словно обычный подобный вопрос, ему еще никто прежде не задавал. – На самом деле, пробовал, но все мои творения, увы, далеко не прекрасны. И я давно забросил это дело. Лишь иногда могу что-то набросать в какой-нибудь давно забытой дома тетрадке. И потом спрятать ее в дальний угол ящика стола, чтобы не омрачать свой день мыслями о том, что художник из меня совсем никакой.

– Мне кажется, любой человек может самовыражаться так, как он хочет. Может быть, ты когда-нибудь решишься где-то опубликовать свои рисунки, было бы любопытно на них посмотреть. Уверена, ты рисуешь гораздо лучше меня. Я-то вообще не умею.

– Уж лучше вообще не уметь, чем так, как я, – пошутил Марк, а затем, спустя несколько секунд, добавил: – Если тебе интересно, я пришлю тебе чуть позже свои рисунки в соцсетях. Только не смейся потом. Я