Кольцо из фольги - Маша Трауб

где, и с кем. Вон Алик уже перед воротами всю траву вытоптал. В калитке что ни день – то тюльпан, то ветка сирени торчит. Алик свой палисадник весь ободрал. Как можно запрещать? Они даже за руки не держатся. Только смотрят друг на друга. Им больше и не надо. Радоваться надо, когда первая любовь у детей случается. Да еще такая сильная. И когда уже мочи нет и терпение закончилось, так все бесы по углам заранее прячутся, а то им тоже достанется. У каждой женщины такие бесы внутри живут, что лучше не подходить. И изгнать их невозможно. Да и зачем? Если женщина может свои эмоции проявить, так это хорошо. И мужу иногда полезно.

Когда в Нину вселяются бесы, так ее муж потом еще месяц ходит шелковым. Нина так умеет смотреть, что лучше добровольно пойти и утопиться в Тереке. Великая женщина. Зачем я буду из нее бесов изгонять? Слушай, она даже свекровь так построила, что та шелковой стала. Прибегает по первому зову, еду готовит, с детьми сидит. Нина быстро всем сказала, кто что должен делать. Без ее ведома муха в дом не залетит, а если залетит, то сто раз извинится и улетит. Ее так все боятся, что очень любят, уважают и берегут. Понимают, что без Нины дом рухнет. Молодец она. Всем девушкам ее в пример ставлю. Свекровь ее тоже приходила ко мне, спрашивала, может, в Нине бесы живут? Была такая покорная, а потом вдруг как подменили. Так я ей сразу ответила – радуйтесь, что подменили. Вон, Нина и ремонт в доме сделала, и детей родила, и муж по струнке ходит, и дети гении. Все как часы работает. Даже огород плодоносит согласно расписанию. Тоже боится, что хозяйка грядку зароет и новую посадит. Такая семья – загляденье! Пусть будут счастливы!

А чудо исцеления кровоточащей женщины? Да это моя каждодневная боль. Не знаю, как там у Иисуса было, но у нашей Беллы что ни месячные, так она умирает. Уже взрослая женщина, двоих сыновей родила. Муж ей достался понимающий. Они уже взрослые, какие там месячные, уже пора успокоиться, а у нее – каждый месяц, регулярно. Да еще так обильно, что, глядишь, кровью истечет. И боли такие, что до слез. Ходить не может, стоять не может! Она ж скрывала, стыдно было признаться. Вот зачем сразу не сказала? Пила отвары, но какие уже отвары в ее возрасте? Таблетки нужны. Все же есть, только спроси. Нет. Пока муж ко мне не прибежал и не привел в дом – окна настежь, Белла лежит и прямо сейчас умрет, от боли чуть ли не кричит. Вся кровать в крови. Зачем, спрашиваю, страдала? Белла говорит, думала, на ней проклятье какое. Никто ж так не мучается, как она. Да и вдруг про нее плохое подумают? Начала пить таблетки гормональные, так сразу все хорошо стало. Никаких болей. Кровотечения не по неделе, как раньше, а всего три дня. Все счастливы. После Беллы ко мне столько женщин пришли с такой же проблемой. До сих пор приходят. Я у них спрашиваю – зачем раньше не пришли? Зачем молчали и терпели? Вот этого не могу понять.

– К Богу тоже многие не сразу приходят, – заметила Катя.

– Да уж, я вижу, – рявкнула Варжетхан. – Хочешь жить – живи. Хочешь ходить – ходи. Только Бог тут твой ни при чем. Твое решение.

– Иисус настоящие чудеса творил, – стояла на своем Катя.

– Да кто ж против? Я ж только за! – воскликнула знахарка. – Это ж репутация, что я, не понимаю? Меня, например, гадалкой считают. Верят, что я могу будущее предсказать на бобах. Или на кофейной гуще. В отвары мои верят больше, чем в таблетки. Так на здоровье. Что мне, сложно таблетку с ромашкой или чабрецом смешать? Людям нужна вера. Кто-то верит в чудо, кто-то в таблетки. Какая разница? Лишь бы действовало, лишь бы болезнь ушла. Веришь в то, что тебе меня твой Бог послал, так я ж не против. Только давай мы будем вместе действовать, сообща. Ты молись, но позволь мне себя лечить. Не хочешь в больницу – не надо, я тебе здесь походный госпиталь организую. Вылечись сначала, потом пойдешь с богом дальше.

– Хорошо, я согласна, – сдалась Катя.

Я приносила страннице еду, воду, забирала постельное белье и одежду, чтобы постирать. Меняла повязки на ногах, как велела Варжетхан. Следила за капельницами, выдавала таблетки – знахарка действительно оборудовала в заброшенной мечети выездной госпиталь. Я жутко злилась на странницу. Варжетхан едва держалась на ногах. Из-за Кати она не всегда успевала принимать остальных женщин – от мечети до ее дома было достаточно далеко. Бабушка тоже места себе не находила. Садилась писать, но застывала над листом, вставленным в печатную машинку. Не знала, с чего начать. Она тоже металась между редакцией, домом и мечетью. Я знала, что она хотела написать репортаж о страннице, но не получалось. Слова не шли.

Да и я была измучена беготней. После школы к Варжетхан за лекарствами, потом в мечеть, оттуда в музыкалку или на танцы. Я засыпала до того, как домой возвращалась бабушка.

В мечеть стали приходить женщины, желавшие попасть на прием к знахарке. Знали, что там ее точно застанут. Бабушка организовывала доставку стульев, раскладушек, одеял. Приемная знахарки переместилась в здание разрушенной мечети. Я бегала между ее домом и мечетью, принося отвары, мази и все, что требуется.

Каков был итог? Странницу Катю вылечили, чудом сохранив ей пальцы на ногах. Но она не пошла дальше к Богу. За то время, что провела с другими женщинами, также нуждавшимися в помощи, послушав их истории, она потеряла веру. Если Бог забирал младенцев, детей, молодых женщин, посылал страшные болезни и страдания тем, кто этого вовсе не заслуживал, тогда как можно верить в его любовь, спасение, чудеса и милосердие? Катя собственными глазами видела, как Варжетхан каждый день совершает чудо, возвращая к жизни женщин, которые могли умереть в родах, потерять ребенка в утробе. Как моя бабушка всеми правдами и неправдами доставляет в мечеть необходимое оборудование, лекарства. В мечеть приводили и детей с растяжениями, переломами, пожилых людей, почти потерявших зрение.

В нашем селе имелась участковая больница, в которой периодически появлялся новый, присланный из города, фельдшер. Однажды даже врач появился. Но местные жители в больницу идти не спешили. Не верили они «чужим» целителям. А те не стремились завоевать доверие пациентов. Работа в сельской больнице для них была временной. Она давала возможность пойти дальше по карьерной лестнице. Эти доктора считали дни до своего