Гипотеза Дедала - Лев Александрович Наумов

земля была еще теплой от пролитой им крови, ведь диктатор-каудильо жил и ходил по ней меньше века назад. Мой прадед видел его своими собственными, мокрыми от слез счастья глазами. Не только я, но и сам Перон, вероятно, грезил о таком культе личности, мечтал, чтобы в его честь тоже назвали один из месяцев в году[7]. Что говорить, Росас был достойным противником для героя. Сколько смельчаков пыталось избавить Аргентину от него, втягивавшего страну в войны, погружающего народ в нищету, казнившего своих противников и выставлявшего их трупы на обозрение…

Что мог этому противопоставить Перон? Да, страна оказалась в болоте коррупции, но Хуан все равно пользовался народной любовью и поддержкой. Однако чуть позже, когда послевоенный кризис в Европе пошел на убыль, вернулись инфляция, безработица и забастовки, а это было уже кое-что! Чем дольше я жил в Буэнос-Айресе, тоскуя по своему диктатору, тем больше узнавал Росаса в Пероне. А уж когда начались жестокие расправы над возмущенными рабочими, пришло мое время, и я немедленно организовал тайное общество, готовящее покушение.

Основные и самые решительные силы ячейки составляли яростные католики, потому было решено назваться «Союз длани Господней». Перон изрядно разозлил верующих людей тем, что начал проявлять публичную жестокость, разрешил разводы, женился на шлюхе и вообще демонстрировал нехристианское поведение. Впрочем, ситуация для него значительно усугубилась, после того как умерла Эва.

Брак с этой женщиной – еще одна большая удача приговоренного мной правителя. Любовь народа к Перону во многом держалась именно на ней. Несмотря на скверное личное мнение об Эвите, я признавал сей факт с удовольствием, поскольку в моем одержимом сознании он подчеркивал сходство «доставшегося» мне диктатора с Росасом. Жена последнего – Энкарнасьон Эскурра – тоже являлась, по сути, политиком при муже, возглавляя «Общество реставрации». Из-за того, что эмблемой этой организации был выбран початок кукурузы – символ единства, – многие аргентинцы до сих пор отказываются есть маис. Благородные первоначальные цели общества быстро свелись к обнаружению и казни неблагонадежных. Иными словами, Энкарнасьон возглавляла инквизицию Росаса, а название организации «Mazorca»[8] осталось в народной памяти как «Más horcas» – «больше виселиц».

Множество преступлений Перона становилось достоянием общественности, и наша организация всячески способствовала этому. Уже не было тайны в том, что они с Эвитой пригрели в Аргентине военных преступников Третьего рейха, таких как Адольф Эйхман и Йозеф Менгеле – знаменитый «ангел смерти», ставивший опыты над заключенными Освенцима.

Незадолго до кончины Эве Перон был присвоен почтенный титул «духовный лидер нации». Это прекрасно сочеталось с тем фактом, что ее личным биографом стал сексот и мастер итальянской порнографической литературы Питигрилли, бежавший в Аргентину, будучи преследуемым католиками и фашистами. То, что он оказался так близко к Хуану, возмущало религиозную общественность и духовенство.

Благородная ярость переполняла каждого члена «Союза длани Господней». И хоть общество было тайным, она же приводила к нам новых единомышленников – настоящих патриотов, считавших, что перонизм должен прекратить свое существование. Лучшие люди страны – решительная молодежь и мудрые старики – объединились под моим началом для того, чтобы спасти нашу Аргентину.

В том, что митинги и другие «мягкие» протестные акции не помогут, мы не сомневались. Члены иных революционно-патриотических групп гибли или гнили в тюрьмах, оттого что не обладали нашей решимостью. «Союз длани Господней» сразу принялся разрабатывать именно аттентат и постановил, что Перон должен быть убит в ходе своего планового визита на конный завод.

Казалось бы, мы просчитали все до мелочей. Предприятие находилось в не самом ближнем пригороде Буэнос-Айреса, а значит, можно проследить за кортежем и информировать группы в засаде о его продвижении. Охраны у Перона будет меньше, чем в столице. Да и подкрепление к ним быстро не подоспеет. Кроме того, огромная площадь завода позволяла подготовить целых три независимых покушения на случай, если что-то пойдет не так.

Мы не могли рассчитать заранее, насколько лучше станет жизнь аргентинцев без Хуана, но сомнений в том, что он скоро умрет, не было. Как и многим героям, замыслившим великое дело, нам казалось, будто мы обречены на победу. Никто не мог предугадать, что внезапно к нам за явится он.

Его звали Константин Марина. Рекомендации были безупречными, что, как правило, вызывает подозрения, но в данном случае, напротив, расположило нас. Огонь в глазах этого человека горел ничуть не менее ярко, чем у других неофитов. Разумеется, о предстоящей операции он знать не мог. Никто не стал бы посвящать новичка! Мы провели с ним лишь первую встречу, на которой, согласно нашим строгим правилам, составленным некогда мной, говорит потенциальный новобранец, а действительные члены «Союза длани Господней» лишь слушают.

Марина рассказал, что он человек глубоко верующий, что его отец, равно как и сам соискатель места в ячейке, пострадал из-за Перона. Константин был уже готов покинуть страну, поскольку современная Аргентина, очевидно, отторгает лучших своих сыновей… Но как раз в тот момент, когда его отчаяние чуть не вылилось в решительный шаг, давний друг посоветовал ему поговорить с нами, прежде чем отправиться на вокзал.

Не только разум, но и интуиция ввела меня в заблуждение. Рассказ звучал довольно многообещающе. Потому, согласно установленному порядку общества, мы пригласили его на следующую встречу, несмотря на то что «Союз длани Господней» находился на пороге главной операции и никто не знал, понадобятся ли нам новые члены в Аргентине без Перона. Когда Константин на нее не явился, одних это огорчило, других озадачило, третьих обеспокоило – уж не случилась ли с ним беда? – однако большинство не придало подобному пустяку никакого значения. До покушения оставалось совсем мало времени, и подготовка занимала нас полностью. Тогда мы еще не знали, что с недавних пор все лишилось смысла.

Через два дня газеты пестрели фотографиями Марины, сопровождающими материалы о том, что в Буэнос-Айресе действует таинственная организация под названием «Союз длани Господней», готовящая государственный переворот. Но поразительно другое. Все издания, как одно, настаивали, будто этот человек – Константин Марина – был чудовищно предан упомянутым обществом революционеров.

Следует отметить, что ни одна из газет не сообщала, в чем конкретно состоял план «Союза». Повторю, наш недавний посетитель знать этого не мог. Ему вообще ничего не было известно, кроме названия ячейки. Говоря о «государственном перевороте», он, что называется, ткнул пальцем в небо. С другой стороны, догадаться было нетрудно.

Безумная, если не сказать хуже, выходка Константина привела нас в полнейшее замешательство. Прочитав множество статей, мы убедились, что говорил он уверенно и, казалось, даже искренне. При этом, настаивая на