Речные заводи. Том 2 - Ши Найань

Если ж цели своей я достигнуть сумею,

Не сравнится и сам Хуан Чао со мной!

Тут Хуан Вэнь-бин даже язык высунул от изумления и, качая головой, сказал себе:

– Этот мерзавец – настоящий бандит. Он хочет превзойти в жестокости самого Хуан Чао! Да это же самый настоящий мятеж!

Прочитав еще раз подпись: «Написал Сун Цзян из Юньчэна», Хуан Вэнь-бин подумал: «Я часто слышал это имя; наверное, какой-нибудь мелкий чиновник». И, подозвав слугу, он спросил:

– Кто написал эти стихи?

– Вчера вечером приходил какой-то человек, – отвечал слуга. – Он сидел один, выпил кувшин вина, а потом написал стихи.

– Каков он из себя? – продолжал расспрашивать Хуан Вэнь-бин.

– На щеке у него клеймо, – сказал слуга. – Наверное, ссыльный из лагеря. Он низкого роста, смуглолицый и полный. – Так, так, – произнес Хуан Вэнь-бин и попросил слугу принести кисточку, тушь и бумагу. Он списал стихи Сун Цзяна и, спрятав их, приказал слуге, чтобы написанное на стене не стирали. Затем он спустился вниз и пошел к своей лодке, где и провел эту ночь.

На следующий день после завтрака Хуан Вэнь-бин отправился к начальнику области в сопровождении слуги, несшего корзинку с подарками. Начальник только что закончил утренний прием в управлении и возвратился домой. Хуан Вэнь-бин попросил слугу, который впустил его, доложить о нем начальнику. Прошло довольно много времени, прежде чем слуга пригласил Хуан Вэнь-бина пройти во внутренние комнаты. Здесь его встретил сам Цай Цзю, и после обычных приветствий Хуан Вэнь-бин преподнес начальнику области свои дары. Затем они уселись на местах, предназначенных для хозяина и гостя, и Хуан Вэнь-бин сказал:

– Я приходил к вам, господин начальник, еще вчера. Но в вашем доме было много гостей, и я не решился беспокоить вас. А сегодня опять пришел засвидетельствовать вам свое почтение. – Помилуйте, мы же с вами близкие друзья, – укоризненно промолвил Цай Цзю. – Вам ничто не мешало пройти прямо к нам. Конечно, моя вина в том, что я не встретил вас.

В это время слуги подали чай. За чаем Хуан Вэнь-бин обратился к хозяину дома:

– Разрешите спросить, ваша милость, не получали ли вы за последнее время известий от вашего уважаемого батюшки – советника императора?

– Только позавчера получил от него письмо, – последовал ответ.

– Разрешите полюбопытствовать, что нового в столице?

– Мой батюшка написал о том, что историк-астроном доложил императору о результатах наблюдения за небесными явлениями. Установлено, что свет созвездия Большой Медведицы падает на южные владения княжеств У и Чу. Это – знамение, что там могут появиться лихие люди. В этих местах необходимо установить строжайшее наблюдение и уничтожать мятежников. Вдобавок, ребятишки на улицах распевают какие-то подозрительные песенки.

Знайте: дом и дерево —

Для всей страны беда.

А глава разбойников —

Работа и вода.

Тридцать шесть неистовых

Могучих храбрецов

Города шаньдунские

Зажгут со всех концов!

В связи с этим мой отец приказывает мне быть особенно осторожным в моей области.

Выслушав это, Хуан Вэнь-бин долго сидел задумавшись, а затем с улыбкой сказал:

– Ваша милость, это дело не простая случайность. – С этими словами он вынул из рукава стихи, которые списал со стены в харчевне «Сюньянлоу». Передавая листок начальнику Цай Цзю, он добавил:

– Я не думал, что этот человек находится здесь.

– Да ведь это же мятежные стихи! – воскликнул Цай Цзю. – Где вы их раздобыли, господин тунпань?

– Вчера вечером, – отвечал Хуан Вэнь-бин, – не осмелившись войти в ваш дом, я возвратился на берег реки и, не зная, как убить время, зашел в харчевню «Сюньянлоу». Там я стал читать стихи, написанные на стене праздными гуляками, и среди них нашел вот эти.

– Но кто же мог их написать? – удивленно спросил начальник области.

– Тут точно указано имя этого человека, – сказал Хуан Вэнь-бин. – Под стихами стоит подпись: «Написал Сун Цзян из Юньчэна».

– А кто он, этот Сун Цзян? – спросил начальник.

– Он сам об этом ясно пишет, – сказал Хуан Вэнь-бин, – Прочтите слова:

А теперь на меня навалилось несчастье,

Словно вор, опозорен я и заклеймен,

Нелегко оставаться мне ссыльным в Цзянчжоу,

Но дождаться надеюсь я лучших времен.

Нет никаких сомнений, что это какой-то ссыльный, один из заключенных в военном лагере.

– Но что может сделать какой-то ссыльный преступник? – удивился начальник Цай Цзю.

– Нет, ваша милость, – возразил Хуан Вэнь-бин, – этой угрозой пренебрегать нельзя. Ведь подозрительные песенки, которые мальчишки распевают на улицах, и сообщение вашего почтенного батюшки имеют прямое отношение к этому человеку.

– Откуда это видно? – с недоумением спросил начальник области.

– Подумайте сами, – отвечал Хуан Вэнь-бин. – В уличной песенке говорится о доме и дереве. Это означает, что человек, который собирается разорить страну, носит фамилию Сун, иероглиф которой состоит из двух знаков: ключевого знака «дом» и знака «дерево». Теперь дальше, вторая строчка связывает главаря разбойников с водой и работой. Это говорит о том, что имя человека, который подымет народ на мятеж, включает знаки «вода» и «работа», которые составляют иероглиф «Цзян». Имя автора этих мятежных стихов как раз и состоит из иероглифов Сун и Цзян. Само небо предопределило, чтобы это дело попало к вам в руки. Вы спасете страну!

– А что же тогда значат слова: «Тридцать шесть неистовых, могучих храбрецов города шаньдунские зажгут со всех концов»? – спросил начальник области.

– Число может означать либо годы, либо количество участников, – отвечал Хуан Вэнь-бин. – А что касается слов: «города шаньдунские зажгут со всех концов», так ведь уезд Юньчэн и находится в Шаньдуне. Здесь уже полное совпадение.

– А точно ли, что этот человек находится здесь? – спросил начальник области.

– Слуга в харчевне «Сюньянлоу» сказал мне, что какой-то человек написал эти стихи позавчера, – произнес Хуан Вэнь-бин. – Да ведь не так уж трудно установить, кто он такой. Стоит вам только просмотреть списки заключенных, и вы сразу узнаете – есть здесь такой человек или нет.

– Вы очень умны и дальновидны, господин тунпань, – похвалил его Цай Цзю и тут же приказал принести из канцелярии списки заключенных.

Вскоре посланный вернулся со списками, и начальник области принялся просматривать их. Действительно, в конце списка он нашел запись о том, что в пятом месяце в лагерь прибыл новый ссыльный Сун Цзян из уезда Юньчэн. Увидев эту запись, Хуан Вэнь-бин сказал:

– Вот он, тот самый человек, о котором распространяются слухи. Это дело не шуточное. Медлить нельзя! А то об этом могут проведать те,