Тата - Валери Перрен

– Может, она просто не знает нежных слов, не умеет их говорить?

– Это вряд ли. Жану устроили прослушивание в Лионе у знаменитого профессора. А мать разозлилась и рассказала маркизу. Все устроила Мадам, она понимала: если муж узнает, он ей запретит – из-за денег! Этот профессор лучший, он бы подготовил Жана к поступлению в консерваторию. Старик пришел в ярость, обзывал жену воровкой и лгуньей. Мне Блэз рассказал. Теперь она не выходит из своей комнаты, а брату запретили бывать в замке. Сенешаль вроде бы ищет ремесленного наставника для Жана, ему всего десять лет, а они хотят заставить его вкалывать. Чтобы сбагрить с рук! Жан создан для музыки, он – пианист, как вы – сапожник. Как Бог – это Бог, а папаша Франсуа – почтальон!

– Как ты должна была стать учительницей…

Колетт без сил падает на стул.

– Мне хорошо здесь с вами. Но Блэз сказал, что мой брат с четверга отказывается вставать с постели и не ходит в школу… Он хочет умереть… Я точно знаю!

Мохтар уходит за прилавок, садится, снова приглаживает усы, о чем-то размышляя.

– Если я правильно понимаю, – говорит он, – необходимо пианино для твоего брата… Значит, ты должна забрать Жана сюда. С нами он сможет каждый день играть в церкви. Той, что на площади.

– А на что мы будем жить?

– Как все живут.

– …

– Как другие люди, дочка. Выкрутимся. У меня есть деньги, отложил на поездку к сестре.

– Но они ведь…

Колетт не успела договорить – Мохтар уже покинул мастерскую.

* * *

Жоржетта сидит за столом и ест суп. Глотает машинально, глядя в пустоту. Сегодня хороший день. В двенадцать она подала хозяину еду, и маркиз очень даже оценил ее рагу из кролика. С тех пор как маркиза дуется у себя в будуаре, он улыбнулся впервые. И три раза просил добавку, макал толстые ломти хлеба в соус и повторял: «Чертовски вкусно!» Колетт отказалась приезжать, когда узнала, что мать все выложила Месье, а ведь сегодня воскресенье! За что добрый Господь послал ей таких детей? Старшая только и знает, что попрекать мать, сын хочет жить как богач, у которого от рождения карманы золотом набиты. Жоржетта похлопывает по голове Даниэль, жующую хлеб: она откусывает от горбушки, зажатой в одной руке, а другой играет с крошками. «Хорошо хоть эта со мной и не капризничает…»

Женщина вздрагивает, увидев в дверях силуэт Мохтара. Они знакомы – виделись случайно один раз в центре города.

– Колетт что-то натворила? – спрашивает она, даже не поздоровавшись.

– Добрый день, мадам. Колетт никогда не делает глупостей. Она серьезная малышка.

Жоржетта недоверчиво хмурится, как будто добрые слова о дочери вызывают у нее подозрения.

– Где Жан? – Мохтар без предисловий переходит к делу.

– В своей комнате, где же еще.

– Болеет?

– Да что ему сделается, поправится.

– Уверены?

Жоржетта поджимает губы. Она в своем праве, маркиз взял ее «под крыло», после того как она наябедничала на Эжени. Мохтар наблюдает за женщиной, смотрит на девочку, забравшуюся к матери на колени: чужой дядька напугал ее. «Никакого сходства с Колетт, – думает он. – Прямая противоположность старшей сестре…»

– Я слышал, вы ищете наставника для Жана? – говорит он.

В глазах женщины появляется тусклый блеск – максимум чувств, на которые она способна.

– Какая будет оплата?

– Я не имею права нанимать ребенка, мадам. Пока что он продолжит ходить в школу.

– И что мне это даст?

– В семье станет на одного едока меньше, а когда Жан подрастет, договоритесь, к кому он пойдет в обучение.

– Колетт одобряет?

– Да.

– А пианино? – недоверчивого интересуется она.

– Жан сможет играть в церкви, кюре – мой друг.

Жоржетта явно что-то подозревает. Маркизу осточертел мальчишка, он видеть его не хочет, а значит, может «прилететь» и ей. Возьмет хозяин и отошлет их с Даниэль. А вот мальца… Предложение чужака может быть благословением свыше. Больше никакого пианино. Да, сегодня и впрямь хороший день.

– Жан будет навещать вас каждое воскресенье вместе с Колетт, – мягким тоном обещает Мохтар.

«Колетт права, – думает он. – Эта женщина – идиотка, и лицо у нее глупое…» Он думает о своей матери, нежной и такой любящей. И от нее всегда так хорошо пахло! Не всем везет с матерями…

Мохтар хотел бы поговорить с Жаном, успокоить малыша, но решает больше ни о чем не просить Жоржетту, чтобы она не передумала. Сапожник никогда не видел брата Колетт, но знает о нем по ее рассказам. Старшая сестра обожает Жана, жить без него не может.

– Хорошего воскресенья, мадам, если вы согласны, все устроится как нельзя лучше.

Жоржетта прощается почти неслышно. «Прежде чем отпускать Жана, – думает она, – нужно поговорить с Месье…»

Она не успевает. Не проходит и часа после ухода Мохтара, как в дом врываются Колетт с Блэзом. Жоржетта прилегла отдохнуть в своей комнате. Она слышит, как ее старшая дочь говорит брату, чтобы тот собирался.

– Ты будешь жить со мной, у Мохтара!

Мать еще не дала согласия, но решает не противиться, не встает с кровати, не идет к детям, как будто они зачумленные и ей вредно дышать с ними одним воздухом.

Сын и дочь молча покидают дом, не позвав мать, не зайдя к ней в комнату. Она слышит их голоса.

Блэз пристраивает рюкзак Жана на багажник.

– Это временно, – успокаивает брата Колетт. – Однажды ты отправишься к своему профессору, и он подготовит тебя к поступлению в консерваторию. А пока будешь играть в церкви.

– Там есть пианино?

– Орган. Он… похож на пианино.

– Правда?

– Да.

– Предупреди свою мать, что я забираю Жана к Мохтару, – велит она Блэзу.

– Хорошо.

Все трое выходят. Жоржетта слышит только дыхание Даниэль и стрекотание сороки на высоком дереве, разделяющем замок и пристройку.

33

31 октября 2010

– Как, ты сказала, его зовут? Судоро?

Натали делает пометки в блокноте а-ля Коломбо.

– Так Бланш называет отца на кассетах. Сейчас у меня есть две даты: 1953-й и 1956-й. Она ходила в школу имени Пастера. Если верить записям, шатер ставили на площади де Голля.

– Я пороюсь в архивах газеты и попрошу помочь моего приятеля Стефа, он работает в мэрии и хорошо знает распорядителя.

– Это кто еще такой?

– Человек, который берет в аренду места на