Кислый привкус смерти - Аю Кувагаки

всех, кто мешает зарабатывать, он избавляется любыми средствами, ради расширения бизнеса готов на любую мерзость. Поговаривают, что его испортил внезапный успех, но я так не думаю. Он сошел с ума гораздо раньше. Я с детства колотил всякого, кто хоть немного надо мной издевался. А вот Иссэй молча терпел. Он сносил все – и насмешки окружающих, и побои от родителей. Думаю, его сломало именно это. Уже тогда он абсолютно помешался. Помешался на деньгах и мести.

Канэда продолжил, сдвинув тонкие брови и выбирая каждое слово:

– Иссэй хотел заработать денег, но не для того, чтобы жить в роскоши. Деньги были нужны ему для мести. Вот почему для него было так важно основать свой бизнес именно в родном Тикуно. Сейчас большинство местных жителей всем обязаны «Бару Тикуно» и потому не могут противиться Иссэю. Это касается и его родителей. Иссэй построил новый дом для родителей, которые всю жизнь над ним измывались. Он решил не бить в ответ, а с улыбкой показать своим мучителям пачку денег и подчинить их своей воле. Это гораздо страшнее простого битья.

Так вот почему во время моей поездки в Тикуно местные в один голос превозносили Домори и критиковали Хину. Выходит, они не испытывали ненависти к моей сестре, а просто боялись Домори.

– Не могу сказать, что я не понимаю Иссэя. Я думал, что раз он хочет отомстить при помощи денег, то пусть себе мстит, пока не успокоится. Но я очень удивился, увидев недавнее интервью. Он зачем-то сочинил, что Хина пыталась его обмануть, хотя этого и близко не было! И то совместное фото в интернет слил он сам. Скорее всего, Иссэй решил воспользоваться тем, что Хину подозревают в мошенничестве в отношении другого мужчины, чтобы о нем самом говорили как можно больше. Все ради рекламы «Бара Тикуно». Но это уже чересчур! – Канэда покачал своей большой лысой головой. – Так однозначно нельзя! Хина не такая, как все остальные в Тикуно. Она буквально спасла нас, он просто не имеет права так с ней поступать! Я его предупреждал, но он и слушать ничего не хочет. И тут вдруг в головной офис заявляешься ты – сестра Хины. Я подумал, что дела плохи.

Наконец и я начала понимать, к чему клонит Канэда.

– Историю с попыткой мошенничества Иссэй сочинил потому, что услышал о смерти Хины. Мертвец-то точно ничего не расскажет. Но тут объявилась ты со своими сомнениями и начала собственное расследование. Я подумал, что если Иссэй об этом узнает, то непременно сделает все, чтобы тебя уничтожить. Ты, как старшая сестра Хины, вполне можешь знать правду. А даже если и нет, ложь Иссэя все равно могла раскрыться в процессе твоего расследования. Если правда вскроется, имиджу Иссэя и «Бара Тикуно» точно придет конец. Он никак не мог проигнорировать такую опасность.

– Так вы поэтому помешали мне встретиться и поговорить с Домори?

– Я подумал, что не могу позволить сестре Хины умереть. И я даже не преувеличиваю. Но ты не вняла моему предупреждению и подкараулила Иссэя, даже умудрилась его окликнуть. Тогда я не на шутку перепугался. До сих пор я не давал вам пересечься, так что Иссэй даже не знал о твоем существовании. Я запаниковал и попытался как можно скорее отдалить тебя от Иссэя, но было уже поздно. И после этого на вас напали, так?

– Получается, это были…

Я вспомнила Домори, каким видела его на днях перед главным офисом. Несмотря на то что я внезапно окликнула его, глаза предпринимателя были добрыми. До того момента, как Канэда усадил его в такси, Домори, как мне казалось, совершенно искренне хотел со мной поговорить.

– Я слышал, что недавно Иссэй нанял еще одного телохранителя… или, правильнее будет сказать, специалиста по грязной работе. Наверняка решил, что я недостаточно хорошо справляюсь с устранением проблем. Сев в машину, он тут же связался с этим самым «специалистом» и приказал как следует тебя запугать. Получается, как-то уж слишком быстро он отреагировал, но других идей у меня нет.

Выходит, те трое, что напали на нас с Нагисой, оказались подручными Домори, а не Канэды.

– Если ты не откажешься от своего расследования и продолжишь искать доказательства невиновности Хины, Иссэй наверняка одним запугиванием не ограничится. Он окончательно помешался на деньгах и напрочь забыл все остальное. Для него не существует ни морали, ни благодарности. Сейчас я уже не смогу его остановить. Такие вот дела. – Канэда, не сводя с меня все того же пронзительного взгляда, вдруг упер руки в стол. – Вот почему я хочу, чтобы ты отказалась от поисков правды. Прошу тебя.

– Что-то я не понимаю, – вклинился в разговор Нагиса. – Не понимаю, почему ты никак не выберешь сторону. Ты осознаешь, что Хина ничего плохого не сделала и это у Домори крыша поехала, но при этом продолжаешь работать на него, одновременно сливая информацию нам. Что ты задумал?

Канэда тихо ответил:

– Я в долгу перед Хиной. Добрая она была. Как приезжала в Тикуно – обязательно заглядывала к моей сестре. Звала ее с нами, даже когда мы втроем собирались пойти куда-нибудь поесть. Моя сестра как раз ровесница Хины, но у нее с рождения проблемы со здоровьем…

Меня вдруг осенило.

– А ее, случайно, не Мако зовут?

Я вспомнила, как девушка окликнула меня в супермаркете в Тикуно. Она приняла меня за Хину и потянула за руку, зовя поиграть. Сразу после того, как ее увели, передо мной появился Канэда и начал мне угрожать.

– Девушка в розовом платье, которую я встретила в супермаркете, и есть ваша сестра?

– Она самая. Красивое платье, да? Мако очень хотела такое, вот я и подарил на день рождения. – Канэда немного прищурился, а взгляд его темных глаз потеплел. – Из-за того, что Мако родилась в трущобах и с рождения была особенной, над ней постоянно издевались и никто не хотел с ней дружить. И только Хина общалась с ней без всяких предрассудков. Для Мако Хина была первым настоящим другом. Даже когда она рассталась с Иссэем и перестала появляться в Тикуно, она периодически звонила Мако по телефону. Постоянно, до самой смерти.

Об этом я слышала впервые, но легко могла представить, как Хина общается с Мако.

– Я не хочу об этом забывать. Вот почему я хочу защитить единственную ее родственницу от Иссэя. А еще я подумал, что нужно рассказать тебе правду. Хина невиновна, – твердо сказал Канэда, и его взгляд снова посуровел. – Но я рассказал это только тебе одной. Никому другому я