Пустое сердце Матвея - Ашира Хаан

— Устарел! — обрадовала я его. — Мы это больше не практикуем. Пока нам не начнут платить наравне с мужчинами, а мужчины перед свиданиями не начнут тратить столько же сил и денег, чтобы хорошо выглядеть.

— Кто ж вас заставляет? — удивился он. — Тратить что-то? Да и что вы такого там делаете особенного?

— Угу, совсем никто не заставляет. Пистолет у виска не держит. Просто девушка, которая не ухаживает за собой, маркируется недостаточно женственной.

— Ну хорош… — поморщился Матвей. — Какой там уход? Как будто мужчины этого не делают.

— А что — делают? Обычный мужик хуй помыл перед свиданием и уже молодец! — я снова завелась. — А у женщины в нашей культуре буквально каждая часть тела считается негодной, пока не подверглась изменениям. Волосы покрасить, завить-выпрямить, брови выщипать-отрастить, дорисовать, глаза подвести, накрасить, ресницы завить или приклеить, губы стереть и нарисовать заново, а лучше наколоть. Челюсть перекроить, уши подрезать, щеки убрать, скулы добавить. Даже складочка под носом должна быть подтянута, а то некрасивенько! А сам нос? Никакой оригинальный нос не считается красивым, надо переделать! Я устала перечислять — а это только голова! А там дальше шея, грудь, руки, ноги, живот, пальцы, ногти, коленки! Коленки, Матвей! Даже они бывают некрасивыми, ты знал? И под коленками надо отбелить! И подмышки тоже! И анус! И… да блин! С детства все начинается! С десяти лет удаляем волосы, с пятнадцати колем ботокс и филлеры, с восемнадцати уже пластика! Делают это все мужчины?!

Уф-ф-ф-ф… я выдохнула и отпила сразу половину своего коктейля. Жесткий «лонг-айленд» моментально окатил жаром, расслабил мышцы — и чуть-чуть отпустило.

Этот бьюти-террор раздражал меня сильнее всего. Даже сильнее разницы в зарплатах.

Вывел все-таки, тварь…

Матвей молчал, покачивая в ладони бокал с виски.

Неужели что-то дошло?

— Ой, да хуйня это все! — разбил молчание развязный тон Паши.

На Матвея еще была надежда, а вот до Паши точно не дошло.

— Никто на ваши ботоксы не смотрит, — развязно заявил он. — Мужчина управляется членом — на кого встал, та и хороша. Хоть на бомжиху.

— А я думала, вы рациональные, логичные и лучшая половина человечества, — съязвила я.

— Во всех остальных областях — конечно! — он поднял палец вверх. — А с бабами как?

— Как? — заинтересовался Матвей.

— Единственная ценность женщины — постель. Все остальное лучше с мужиками.

Очень, очень многое я могла бы сказать на тему, что там им лучше с мужиками, но с некоторых пор публичные шутки на эту тему у нас были незаконны, поэтому я ограничилась тем, что закатила глаза.

Матвей тоже как-то подозрительно хмыкнул и улыбнулся, отпивая свой виски из бокала.

Шансы Паши стать замом стремительно таяли, хоть он об этом и не догадывался.

— То есть, любовь ты отрицаешь? — уточнила я. — Зря поэты мучились? Мужики, кстати!

— Не отрицаю! — Паша поднял руки вверх. — Все, что от женщины нужно — любовь! Плотская. Остальное мы согласны потерпеть — свадьбы-хуядьбы, детей этих ваших.

— Наших…

Где-то на этом моменте мне окончательно стало скучно, и я отвернулась.

— Любовь придумали гусары, чтобы денег не платить! — предсказуемо схохмил кто-то из компании.

Это неизбежная часть любого срача — приходят юмористы, чтобы рассказать, какие они выучили банальности за всю свою долгую жизнь.

— Хочешь, чтобы мужик встал перед тобой на колени — встань перед ним раком! — продолжили ржать там же.

Я фыркнула и оглянулась на Матвея — услышал?

Кажется, до топов еще не дошли сплетни о том, в каком виде нас сегодня застала Олеся. Ничего, после корпоратива сотрудники переопылятся, и к понедельнику будет в курсе весь офис.

— Рот закрой! — неожиданно рявкнул молчавший до сих пор Равиль. — А то ляжешь. Хоть раком, хоть ковриком.

Воу-воу. Какая свадьба без драки!

Я отступила назад, забирая свой коктейль.

И еще чуточку подальше. И даже завернула за Матвея, надеясь, что, если в мою сторону прилетит рикошетом, сопутствующими потерями пусть будет он.

Атмосфера резко накалилась, мальчики бычили друг на друга, выясняли отношения бодро, но под характерный пьяный хохот остальной компании.

— Кажется, мои консультации больше не требуются, — пробормотала я, присасываясь к коктейлю.

— Шерше ля фам, — кивнул Матвей, отодвигая меня еще подальше, под прикрытие столика. — Завела всех и сбежала. Все твой феминизм.

— Ты, кстати, первый начал, — заметила я.

— Я хотел тебя побесить.

— Знаю. Понравилось?

— Нет.

— Ну вот и кто тут самый логичный пол? Стоило ли начинать?

Он облокотился на столик и молча посмотрел на меня с нечитаемой усмешкой.

Где-то там за спиной горячие парни уже по-быстрому выяснили отношения и теперь братались, уговаривая Равиля «накатить». Тот пока сопротивлялся, но все шло к следующему конфликту.

А я с опаской ощущала полузабытое ощущение близости и заговорщического вайба. Тайные усмешки, мы вдвоем против всего мира… Нет, не настоящее партнерство, лишь отголосок.

Но и он вызвал легкую тоску по несбыточному.

Я переступила с ноги на ногу.

Туфли были, конечно, удобные.

Но я как-то не ожидала, что формат вечеринки будет до такой степени фуршетный, что не присесть. Из стульев были только те, что у бара — их было мало и уже все заняты.

Мужикам-то понятно без проблем пару часов провести на ногах. Они толпились у столиков, заказывая все более крепкие напитки и буквально считанные минуты оставались до старой доброй водки.

Официанток задевали все чаще, а я не ощущала в себе достаточно сил изображать Бэтмена и мчаться на крыльях ночи спасать девушек от любого конфликта.

Кстати, именно поэтому я склонилась к радикальному феминизму.

Каждую официантку не спасешь — надо менять систему в корне. Чтобы девочки были топ-менеджерами на пьянке, а мальчики бегали с подносами.

Я цедила остатки коктейля через трубочку. Растаявший лед разбавил его крепость и об адском смешении крепчайшего алкоголя напоминало лишь растекающееся по языку онемение.

В зале становилось все более шумно. После выступления Матвея включили музыку и потихоньку делали ее все громче. Соответственно, и за столиками начинали говорить в полный голос, а то уже и орать.

В смешанной компании в этот момент уже начались бы танцы, но тут в основном были мужчины, и я не испытывала ни малейшего желания выяснять, какая планируется кульминация вечера.

Матвей, который рядом отпивал глоток за глотком свой виски, тоже поглядывал по сторонам и хмурился, словно решая какую-то математическую задачу в уме.

Он глянул на меня раз, другой.

Развернулся, загораживая зал.

— Марта… — мягко начал он, заставляя взглянуть ему в