Росхальде - Герман Гессе

Уже который день состояние Пьера не менялось. Один-два раза на дню его мучили судороги и приступы боли, остальное время он лежал в полузабытьи. Между тем после целой череды гроз тепло иссякло, похолодало, и под моросящим дождем сад и весь мир утратили сочный летний блеск.

Эту ночь Верагуту наконец случилось провести в собственной постели, и спал он крепко и долго. И только одеваясь при открытых окнах, ощутил промозглый холод, ведь в последние дни ходил будто в горячечной усталости. Он высунулся из окна, зябко поеживаясь, вдохнул дождливый воздух тусклого утра. Пахло сырой землей и близкой осенью, и он, привыкший остро чувствовать тончайшие знаки времен года, с удивлением сообразил, что это лето ускользнуло от него незаметно, почти без следа. Казалось, он провел в комнате больного Пьера не дни и ночи, но месяцы.

Накинув прорезиненный плащ, он направился в большой дом. Узнал, что мальчик проснулся рано, но уже целый час опять спит, и потому позавтракал вместе с Альбером. Старший сын принимал болезнь Пьера очень близко к сердцу и, стараясь не подавать виду, страдал от сумрачной атмосферы болезни и тяжкого горестного уныния в доме.

Когда Альбер ушел к себе заниматься школьными заданиями, Верагут отправился к Пьеру — мальчик еще спал — и сел на свое место у постели. В эти дни ему порой хотелось, чтобы все поскорее кончилось, хотя бы ради ребенка, который давно не говорил ни слова и выглядел таким измученным и повзрослевшим, будто сам знал, что ему уже не помочь. И все же он не желал упустить ни часа и ревностно дежурил у постели больного. Ах, как часто маленький Пьер приходил когда-то к нему и заставал его усталым или безразличным, погруженным в работу или озабоченным, как часто он рассеянно и безучастно держал в ладони маленькую худую ручку и почти не слушал ребенка, каждое слово которого стало теперь бесценным сокровищем! Тут ничего не исправишь. Но теперь, когда бедный малыш лежал в муках и его незащищенное, избалованное сердечко единоборствовало со смертью, теперь, когда ему самому за считаные дни пришлось изведать все оцепенение, всю боль, весь страх и отчаяние, какими болезнь, слабость, старение и близость смерти пугают и гнетут человеческое сердце, — теперь он хотел неотлучно быть рядом. Нельзя ему отсутствовать, нельзя быть вдали, если настанет миг, когда малыш спросит о нем и он сможет сослужить ему маленькую службу, дать немного любви.

И нынче утром он был вознагражден. Этим утром Пьер открыл глаза, улыбнулся ему и слабым, нежным голосом сказал:

— Папа!

У художника бурно забилось сердце, когда он наконец вновь услышал этот голос, которого ему так давно недоставало, который позвал его и узнал, но стал таким тоненьким и слабым. Этот голос так давно только стонал и жалобно лепетал в глухом страдании, и от радости он ужасно испугался.

— Пьер, милый ты мой!

Он с нежностью наклонился, поцеловал улыбающиеся губы. Пьер выглядел свежее и радостнее, нежели он надеялся когда-нибудь его увидеть, глаза были ясные, смотрели с полным сознанием, глубокая складка между бровей почти исчезла.

— Солнышко мое, тебе лучше?

Мальчик улыбнулся и посмотрел на него будто с удивлением. Отец протянул ему руку, и Пьер вложил в нее свою, его рука никогда не была сильной, а уж теперь была такая маленькая, белая, усталая.

— Ну вот, сейчас позавтракаешь, а потом я расскажу тебе сказку.

— О да, о господине Шпорнике и о летних птичках, — сказал Пьер, и снова отцу показалось чудом, что он говорил, и улыбался, и опять принадлежал ему.

Верагут принес завтрак, Пьер с удовольствием принялся за еду, даже дал себя уговорить на второе яйцо. А затем потребовал любимую книжку с картинками. Отец осторожно отодвинул одну штору, блеклый свет дождливого дня проник в комнату, и Пьер постарался сесть, чтобы рассмотреть картинки. Судя по всему, болей он не испытывал, внимательно рассмотрел несколько картинок, приветствуя самые любимые короткими радостными возгласами. Потом он устал сидеть, и глаза опять немножко заболели. С помощью отца он снова лег и попросил почитать ему стишки, прежде всего про Живучку, которая приползает к аптекарю Плющику: