Письма из Лондона - Дженнифер Робсон

Руби свернула с Пелхам-Плейс на Кресент, поскользнулась, чуть не упала на обледеневшем тротуаре и все еще пыталась восстановить равновесие, когда услышала слабый крик. Она огляделась, подумала, может, кто-то из соседских детей спит у открытого окна.

Потом она услышала еще один крик, чуть более долгий, и ей показалось, что кричат в саду на южной стороне Кресента. Она сошла на дорогу, обвела глазами тени за оградой и сумела различить что-то, какое-то шуршащее движение под низкими вечнозелеными деревьями. Потом маленькая фигурка отделилась от полумрака и вышла вперед, шагая неуклюжей, неловкой походкой.

Это был молодой кот, бедняга, попавший в какую-то жуткую переделку. Его длинная шерсть спуталась и покрылась грязью, он сильно хромал, словно его лапы были повреждены. Она присела на корточки, надеясь, что в этот момент из-за поворота не выскочит машина, протянула руку и поманила кота, как Ванесса, когда звала Перси в дом с улицы.

– Кис-кис-кис, – прошептала она, чувствуя комок в горле. Пожалуйста, не убегай, – тихо молила она. – Пожалуйста, не бойся меня. Кис-кис-кис. Я тебе не сделаю ничего плохого. Я тебе обещаю.

Кот стоял, дрожал всем телом, а потом, словно поняв, что она его последняя надежда, тронулся с места и пошел к ней. Она позволила ему обнюхать ее руку, а потом, когда он не бросился наутек, погладила его голову. С такого малого расстояния она учуяла запах его опаленной шерстки, увидела его обгоревшие усы.

Он с надеждой смотрел на нее, его зеленые глаза горели в лунном свете, и она поняла, что не бросит его. Не давая себе времени на размышления, она подняла его, прижала к себе.

– Ты мне позволишь помочь тебе? – спросила она, и его ответное урчание стало тем подтверждением, которое ей требовалось.

От дома, к счастью, их отделяло всего несколько шагов, и она, вытащив из сумочки ключ и отперев дверь, вошла внутрь и сразу же направилась на кухню.

– Руби, дорогая, это ты? – раздался голос Ванессы. – Я в моечной. Сто лет пытаюсь вывести чернильное пятно, но что-то у меня плохо получается. Придется мне… ой, боже мой. Что это у нас здесь?

– Нашла мальчика на улице. По крайней мере, я думаю, что это мальчик. Я просто не знала, что еще сделать. Я надеюсь, вы не возражаете.

– Возражаю? Нет, конечно. Я бы поступила так же. Ну-ка, давай его сюда.

– Он хромает, и я думаю, у него ожоги. Усы у него обгорели. Я так боюсь за него, Ванесса.

– Посмотрим, что у него болит. Коты живучие существа – ты сама убедишься. – Ванесса дала коту обнюхать ее растопыренные пальцы, но не попыталась взять его из рук Руби. – Ему это не понравится, но нам придется начать с ванны. Нужно смыть с него грязь, прежде чем он ее слижет.

– А вы когда-нибудь купали котов? – спросила Руби.

– Никогда. Собак много раз, а котов – никогда. Ну, всегда что-то приходится делать в первый раз.

Положив в раковину полотенце и наполнив ее до половины теплой водой, Ванесса взяла кота из рук Руби и положила в воду. Руби стояла рядом, опасаясь, что он взбунтуется или поцарапает Ванессу, но, не считая нескольких скорбных мяуканий для формальности, кот не оказывал никакого сопротивления.

Ванесса сняла с кота ошейник, протянула его Руби, но от ошейника было мало пользы.

– Тут всего одно слово: «Саймон». Вероятно, они только собирались приписать телефон или адрес.

– Мы можем вывесить объявление, – сказала Ванесса. – Но если никто не отзовется, то я не против – пусть остается.

Волна эмоций захлестнула Руби, и на несколько секунд ей стало трудно дышать. Она знала, что такое быть никому не нужной, голодной и отчаянно жаждать любви и внимания. Она тоже когда-то была беспризорной, одной во всем мире и в полной зависимости от доброты других.

Намылив руки, Ванесса осторожно прошлась ими несколько раз по шерстке Саймона, потом ополоснула его дополнительными чашками теплой воды. Когда она закончила, он дрожал мелкой дрожью и чуть не падал с ног.

– Больше он сегодня не вынесет, – сказала Ванесса. – Разверни-ка это большое полотенце, а я положу на него Саймона. Попытайся как следует вытереть его, а с остатками воды он справится сам, если сможет. А я приготовлю ему место для сна. И нужно найти ему какой-нибудь еды. Бедняга, наверное, умирает с голода.

Ящик из-под фруктов и рваное одеяло стали кроватью для Саймона. Довольная, что кот достаточно обсох, Руби уложила его в кровать и принялась смотреть, как он спокойно моет мордочку и лапки. Его шерсть оказалась длиннее, чем она первоначально думала, и теперь, высыхая полностью, обретала прекрасный серебристо-серый оттенок.

– Я нашла, что ему поесть, – сообщила Ванесса. – Остатки обеда, но их хватит, пока я не куплю какую-нибудь кошачью еду у мясника.

Она поставила мисочку с едой на пол рядом с ящиком Саймона, туда же поставила такую же мисочку с водой. Он осторожно понюхал, решил, что сойдет, и принялся жадно поглощать еду. Как только он закончил, Ванесса подхватила его и понесла к столу. Она заранее расстелила чистое полотенце и приготовила аптечку первой помощи.

– Ты такой хороший котик, хороший, – ворковала Ванесса, гладя шерстку Саймона. Потом она положила его на бок и внимательно осмотрела все четыре лапы.

– Никакого стекла, слава богу, я не вижу, а порезы неглубокие. Я думаю, что лучше их не трогать.

– Он встанет на ноги? – снова ощущая ком в горле, спросила Руби.

Ванесса посмотрела на нее, и ее ответная улыбка была теплой, любящей и безгранично успокаивающей.

– Он ест и пьет, и урчалка у него работает. Это все хорошие признаки. И раньше о нем заботились – это ему тоже пошло на пользу. Хозяева его кастрировали, а это недешевая операция, значит, его любили. А благодаря кастрации он будет уживчивее. К тому же не таким пахучим и не станет драться со всеми кошками на улице.

– Можно я его возьму к себе в комнату? – спросила Руби, которой захотелось, чтобы Саймон был рядом с ней.

– Конечно, можно. Только оставь дверь открытой, чтобы он мог ходить туда-сюда.

– А если он убежит?

– Сомневаюсь. Ты послушай, как он урчит. Он знает, что нашел хорошее место. Ночью он из дома не сможет выйти – я не хочу, чтобы его в темноте переехала машина. У меня коробка с песком стоит в подвале для Перси. Саймон ее сам найдет.

– Бедняга Перси.

– Ничего с ним не случится. Я сейчас пойду ложиться. Хочешь что-нибудь поесть, прежде чем я уйду? Как ты знаешь, запасы в кухне у