Пункт третий - Татьяна Евгеньевна Плетнева

– Можешь проверить, – предложила она.

– Попозже, – сказал Игорь Львович, – а сейчас согреть бы тебя надо, сестрица.

Внимательно глядя на нее, он поджег папиросу и сделал несколько затяжек. Сашка молчала.

– Собственно говоря, – продолжал Рылевский, – есть два, наверно, исключающих друг друга способа…

Голос его сделался мягким и почти ласковым; Сашка закрыла глаза.

– Способ первый, дорогая сестрица, заключается в том, чтобы вызвать мента, потребовать, чтоб еще протопили и так далее. Но, понимаешь, за последние полгода они мне как-то поднадоели, и, по мне, лучше было бы…

Ровный негромкий голос убаюкивал; Сашка вернулась на койку, закуталась в одеяло и стала задремывать.

– Тем более что второй способ гораздо проще и несравненно приятнее, – заключил Рылевский, поднимаясь из-за стола.

Сказано это было мягко, но как-то скверно. Долгожданный миг любви надвигался неотвратимо, как грузовик, потерявший управление на скользкой дороге.

– А знаете ли вы, братец, что сказал поэт Старицкий следователю Носкову во время их последней беседы?

– Не знаю, конечно, потому что вы, сестрица, слишком уж долго ко мне не приезжали, – подыграл Рылевский, присаживаясь к ней на кровать и обнимая ее.

– Носков имел неосторожность поинтересоваться темами ваших со Старицким бесед, а тот…

– Ну?.. – спросил Рылевский, стараясь пробиться под мастерски намотанное одеяло.

– А тот долго излагал следователю основы некоторых философских систем, потом устал и заявил, что для дальнейших объяснений необходимо ввести некоторые понятия, договориться, так сказать, о терминах…

– И вы тоже, сестрица, хотите обсудить со мною какие-то понятия?

Не найдя хода под одеяло, Рылевский подхватил Александру Юрьевну и усадил к себе на колени.

– Да, – спокойнее, чем нужно, сказала она, – кое-что понять хотелось бы. Вот например: что я должна передать вашей несостоявшейся невесте?

– Передайте ей непременно, чтобы она не обращала внимания на пустые формальности, хорошо?

Свет за окном терял понемногу терпкость и желтизну, хотя до сумерек было еще далеко.

Смешно и нелепо заставлять человека выяснять отношения, например, с привезенной ему колбасой; глупо ожидать, что он станет расспрашивать, как она, колбаса, доехала, не тесно ли было в сумке и можно ли наконец ее съесть.

– Но она была очень обижена и расстроена и даже…

Худое небритое лицо приблизилось к ней вплотную; рот был чужой, незнакомый, с жесткими складками и тонкими злыми губами.

– Рот у вас, братец, зэковский стал, – протянула Александра Юрьевна, – характерный; и главное, она не понимает, что ей теперь делать, свободна ли она от…

– Дорогая сестрица, мне почему-то кажется, что времени у нас еще меньше, чем мы предполагаем. Подумайте об этом – прямо или как о понятии, а я пока закончу с маслом.

Рылевский писал быстро, глубоко всаживая спичку; рот его съехал вбок, а язык упирался в щеку, образуя бугор; перекошенное лицо было страшно по-мужски, по-зэковски, по-волчьи.

Будильник показывал половину четвертого, в окно задувал окрепший ветер, вытесняя из комнаты остатки тепла.

3

Майор вернулся только в половине четвертого; он был чем-то здорово расстроен и зол.

– Б…и, – тихо проговорил он, усаживаясь напротив Валентина Николаевича. – Чаю давай, лейтенант.

– О ком это вы, товарищ майор? – вежливо поинтересовался Первушин, не слишком суетясь по поводу чая.

– О своих, – коротко сказал Губа. – Еще хуже ваших они, если это возможно. Взгляни вот, посмейся.

Майор протянул Валентину Николаевичу листы с распечаткой какого-то странного диалога; судя по проставленной дате, разговор состоялся еще позавчера.

– Все про…ли, не работают ни хрена, – повторял майор.

Первушин заглянул в текст:

1 Санька целую

2 Привет как дела как Колька

1 Кагэбычно болеет

2 Что-то серьезное

1 Потому и звоню.

– Что это? – спросил Валентин Николаевич. – Что за бред?.. Колька какой-то болеет, ну и что?

– А это ваша Александра Юрьевна с женой Рылевского беседует, – пояснил майор. – Ты дальше прочти.

Знаки препинания были опущены; без них разговор выглядел еще абсурдней, чем был.

У Лисовской серьезно заболел годовалый сын, и она просила Александру Юрьевну срочно выехать на свидание вместо нее. Дамы открыто обсудили вопрос о пересылке в Москву паспорта Лисовской и отбросили эту идею.

1 Сутки на это уйдут а выехать лучше сегодня ночным пока прослушают пока обсудят ты там уже всех ментов перекупишь возьми только чем

2 А Игорю от этого хуже не будет

1 Игорю от этого будет только лучше грев большой девушка красивая встреча неожиданная романтика

2 Постараюсь сегодня оторваться лечи Кольку

1 Целуй мужа

2 Какого мужа

1 Чужого ясно не твоего вообще-то больше чем на общак не рассчитывай

2 Приеду позвоню пока

1 Удачи подожди надо спеть Интернационал для тех кто нас слушает вставай проклятьем заклейменный ну с Богом

номер в Ленинграде номер в Москве

Далее следовали какие-то непонятные знаки и колонки цифр.

– Ну как? – спросил майор. – А ты, поди, уж всех обзвонил? Поздравляю. Шустра Александра Юрьевна, ничего не скажешь. Я б ее к себе сразу взял, на тройной оклад. А теперь делать нечего, придется ей жизнь подпортить. С парторгом говорил? И поделом ей, нечего такой девушке серьезной к чужим мужьям на свидания разъезжать, действуя путем подкупа и обмана.

Валентин Николаевич смотрел на майора почти с восхищением. Тот налил себе чаю, набрал какой-то номер и велел соединить его с Пермским областным управлением госбезопасности. «Срочно, – приказал он. – Жду».

Он положил трубку и задумался, размешивая сахар, а потом спросил:

– Скажи, молодой, а вообще-то – она тебе как?

– Кто? – переспросил Валентин Николаевич.

Майор положил перед ним приказ о переводе его в оперативную группу и уточнил:

– Полежаева, кто ж еще?

– В каком смысле? – тянул Валентин Николаевич.

– Ну, как человек или еще как-нибудь, а?

Неуловимая жуть, возникшая при первом знакомстве с Губой, приобрела ясные очертания: сюжет оказался шаблонным, но скверным.

– Ну, человек она, по-моему, нелепый, но неплохой, а как дама восторга не вызывает, – дипломатично уклонился Валентин Николаевич.

– Не вызывает, говоришь? – повторил майор. – Придется тебе, значит, действовать через силу, наступить на горло собственной песне – не по склонности сердечной, а по заданию.

Телефон затренькал жалобно и протяжно.

– Детали обсудим, не грусти, – подмигнул майор и строго сказал: – Слушаю, да. Дежурный по области? Кто у телефона? Что? Партком управления? Да накройся он конем, ваш партком. Немедленно соедините с дежурным. Что? Сбой на коммутаторе? Но погоны-то с тебя полетят, а не с коммутатора, так? – страшно заорал майор на ни в чем не повинного ведомственного телефониста. – Набирай, значит, пока палец не отсохнет или еще что, чем ты там набираешь. Жду, понял?

Полученное задание не очень-то расстроило Валентина Николаевича: стать ухажером или, не приведи Бог, любовником Александры Юрьевны ему, виденному уже ею на допросе чекисту, практически