Течет река Эльба - Алексей Филиппович Киреев

— Не скучаешь? Скука, брат, давно в наследство нам дана! — Вальтраут села за стол, незаметно перешла на «ты». Она вынула из сумочки веер, замахала им: — Душно. Может быть, на воздух?

— Посидим еще немного, — сказал Кока. — Выпьем.

— Я больше не хочу, Кока, — сказал Костя. — Хватит.

— Но за спасение раба божьего можно.

— Разве только за это.

— Посошок на дорожку?

— Что такое посошок? — не поняла Вальтраут.

— Посошок — палка такая. Путник берет ее в дорогу. Она сокращает и облегчает путь. Вот на Руси по последней стопочке пьют — в дорогу, в путь. Чтобы он легким был, приятным.

— Посошок на дорожку, — подняла Вальтраут рюмку.

— До следующей встречи, друзья, — выпил Кока и стал расплачиваться.

— Может, помочь? — спросил Костя.

— Что ты! — замахал руками Кока. — Будь добр, проводи Вальтраут. До вокзала. — Кока посмотрел на часы. — Скоро последний поезд на Берлин.

На улице распрощались с Кокой. Вальтраут и Костя пошли по липовой аллее сквера. Накрапывал мелкий дождик. Вальтраут сумочкой прикрыла голову. Костя обнял девушку за талию, ускорил шаг.

Дождь усилился. Пришлось остановиться у книжного киоска с плоским козырьком, похожего на стеклянный теремок.

— Фу. — Вальтраут тяжело выдохнула. — Немного переждем.

С обложек журналов, открыток на Костю глядели женщины, наверное киноактрисы. Днем он не замечал этой рекламы. А вот сейчас, в свете тусклой электрической лампочки, прикрепленной под козырьком киоска, все сразу бросилось в глаза.

Костя стряхнул с кудряшек Вальтраут капельки дождя. Она улыбнулась, отбросила пряди со лба:

— Так можно опоздать на поезд.

— Во сколько?

— В одиннадцать тридцать.

— Сейчас без четверти. Билет есть?

— Постоянный, туда и обратно.

— Значит, в Берлине живешь?

— Да.

— В Восточном?

— Конечно. Боишься, что в Западном?

— Я ничего и никогда не боюсь. — Костя обнял Вальтраут за плечи. Она было прильнула к его груди, но тут же оттолкнула:

— Всякому овощу свой черед.

— Вот бы почаще встречаться, — вздохнул Костя.

— Не могу. Берлин есть Берлин.

— Жаль.

— По возможности обещаю. — Вальтраут похлопала ладошками по груди Кости. — Связь будем держать через Коку. Он, право, милый человек.

— Ничего, — неопределенно заметил Костя.

Дождь немного утих. Вальтраут взяла Костю за руку и посмотрела на его часы.

— О, делу — время, потехе — час, — выбежала она на аллею.

Костя попросил:

— Еще минуток пять.

— Не могу, опоздаю. Бежим!

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Курт Ромахер назначил встречу на окраине города, в местечке Сберг. Там на киностудии шла съемка художественного фильма «Эрнст Тельман»; снимались массовые сцены, в которых принимали участие Марта и Кока. Народу на студии собралось много, из разных районов города, ближних сел и деревень; здесь, среди одетых в робы портовых рабочих, нетрудно было затеряться.

Курт приехал на студию тоже в спецовке, снялся в нескольких сценах, а потом пошел на стадион в открытое кафе, заказал сосиски и кофе, поужинал.

В кафе появился Кока — веселый, разгоряченный. Ему понравились эта толчея в павильонах, команды режиссеров, свет юпитеров, движущиеся на тележках кинокамеры.

— Ох! — Кока помахал шляпой и тяжело опустился на стул. — Вот это работа, как на огненной сковородке себя чувствуешь. — Кока посмотрел на Курта. Тот сидел хмурый, молчаливый. — Чего брови хмуришь?

— Где Марта? — Ромахер поднял голову.

— Грим снимает. Как-никак на переднем плане была, — произнес с завистью Кока.

— Так она же актриса, а ты кто?

— Я, Курт, его величество рабочий класс! — воскликнул Кока и хлопнул по спецовке. — Ну как, похож? — Кока прошелся вокруг стола.

— Садись. — Курт дернул Коку за рукав. — Дело важное предстоит, а ты шутишь, — недовольно проворчал Ромахер.

— Курт! — всплеснул руками Кока. — Что ж, теперь в петлю лезть? Раз дело предстоит, значит... — Кока потер палец о палец, давая понять, что его руки ждут ассигнаций. — А вот и Мартик! — воскликнул он и жестом пригласил ее к столу.

Марта выглядела утомленной. Она встала рано, готовилась к съемкам, ей хотелось сыграть хоть и маленькую роль, но эффектно.

Марта набросилась на кофе, почти залпом выпила две чашечки.

— Ну как, майн херц? — Марта глубоко затянулась сигаретой. — Есть новости?

Курт, словно стряхнув с себя злость, наклонился над столом, пригласив Марту и Коку поближе.

— Новость колоссальная, друзья! — сказал он. — Индустрия пропаганды, о которой я вам говорил, заработала на всю мощность.

— Ты говоришь загадками, Курт, — сказала Марта.

— Представьте себе несколько залпов из минометов — и тысячи листовок оказались в воздухе. И знаете, кто это сделал? Не угадаете.

— Ты, Курт! — воскликнул Кока.

— Кто же еще способен на это! — иронически улыбнулась Марта.

— Спасибо за комплименты, — не очень довольно сказал Курт. — Однако вы, друзья, недооцениваете моих организаторских способностей. Макс, тот самый Макс, который катает пивные бочки в клубе молодежи. Вот он, старый фронтовик-минометчик, и пулял мины. Они как пузыри лопались в воздухе, и листовки тысячами летели на эту сторону. Это было восхитительно! — распалялся Курт.

— Хватит петушиться, — охладила его Марта, — заказал бы пива. — Не дождавшись согласия Курта, она подошла к стойке, попросила налить пива и сама принесла кружки.

Глотнув пива, Курт поостыл немного и спросил:

— Скажи, Кока, как дела у Вальтраут?

— О, дела на мази! — Кока приподнял кружку и посмотрел пиво на свет. — Видишь, как пиво искрится. Так и дела у нее — всеми цветами радуги играют.

— Говори без загадок, Кока.

— Коста в силках, Курт. Так влюбился в