Парижские тайны - Эжен Сю

Сычиха сняла шаль.

Несмотря на все свое самообладание, Родольф вздрогнул от удивления при виде маленького изображения святого духа из лазурита, висящего на цепочке из поддельного золота, которую носила старуха, изображения, в точности соответствующего описанию той реликвии, которая, по словам г-жи Жорж, была на шее ее сына в день его исчезновения.

При этом открытии внезапная мысль блеснула в голове Родольфа. Со слов Поножовщика, Грамотей, бежавший с каторги полгода назад, сбил со следа полицию, обезобразив себя... и как раз полгода назад муж г-жи Жорж исчез с каторги и как в воду канул.

Сопоставив эти два факта, Родольф подумал, что Грамотей вполне мог быть супругом этой несчастной женщины.

Ее недостойный муж принадлежал некогда к зажиточному слою общества... а Грамотей употреблял иной раз изысканные обороты речи.

Одно воспоминание влечет за собой другое: Родольф вспомнил, кроме того, что, рассказывая ему с дрожью в голосе об аресте своего мужа, г-жа Жорж упомянула об отчаянном сопротивлении этого мерзавца, которому едва не удалось вырваться от полицейских благодаря своей геркулесовой силе.

Если этот злодей был мужем г-жи Жорж, он знает, конечно, об участи своего сына. Кроме того, в бумажнике, украденном ям у иностранца, известного под именем Том, имелись какие-то бумаги, относящиеся к рождению Певуньи.

Итак, у Родольфа появились новые, и серьезные, причины продолжать начатое дело.

К счастью, его озабоченность ускользнула от внимания разбойника, усердно потчевавшего Сычиху.

— Черт возьми!.. Какая у вас красивая цепочка... — обратился Родольф к одноглазой.

— Красивая... и недорогая... — ответила, смеясь, старуха. — Это поддельное золото, ношу ее, пока муженек не купит мне золотую...

— Все зависит от господина Родольфа, Хитруша... Если наше дельце выгорит, будь покойна...

— Поразительная подделка, нипочем не отличишь от золотой, — продолжал Родольф, — а что это за голубая штучка висит на ней?

— Это подарок муженька взамен бимбера[60], который он обещал мне... правда, Чертушка?

Родольф отметил, что его подозрения наполовину подтвердились. Он с беспокойством ожидал ответа Грамотея.

— Тебе придется сохранить эту безделушку, несмотря на бимбер, Хитруша... Это талисман... Он приносит счастье...

— Талисман? — небрежно заметил Родольф. — Неужто вы верите в талисманы? Где же вы, к черту, откопали его?.. Дайте мне адрес фабрики.

— Их больше не делают, мой дорогой, лавочка закрылась... Эта безделушка относится к седой древности, ее носили три поколения. Я очень дорожу ею — это фамильная драгоценность, — прибавил он с мерзкой улыбкой. — Потому-то я и подарил ее Хитруше... пусть приносит ей счастье в наших совместных операциях, ибо она весьма ловко помогает мне... Увидите, увидите ее в деле... если мы предпримем вместе какую-нибудь коммерческую сделку... Но вернемся к главному предмету нашего разговора... Вы говорили, что на аллее Вдов...

— Имеется под номером семнадцать дом, принадлежащий богачу... зовут его...

— Я не так бестактен, чтобы интересоваться его фамилией... И вы говорите, что в его кабинете имеется шестьдесят тысяч франков золотом?

— Шестьдесят тысяч франков золотом! — воскликнула Сычиха.

Родольф утвердительно кивнул.

— И вы знаете расположение комнат в этом доме? — спросил Грамотей.

— Прекрасно знаю.

— А войти в дом трудно?

— Со стороны аллеи Вдов — каменная ограда семи футов высотой, сад, в который выходят окна одноэтажного дома без всяких уступов и выступов.

— И один-единственный привратник охраняет эти сокровища?

— Да!

— Каков же ваш план кампаний, молодой человек?

— План самый простой... перелезть через стену, открыть отмычкой входную дверь или взломать ставни с внешней стороны. Что вы на это скажете?

— А что, если привратник проснется? — спросил Грамотей, пристально смотря на молодого человека.

— Сам будет в этом виноват... — ответил Родольф многозначительно. — Ну как, подходит вам это дельце?

— Вы прекрасно понимаете, что я ничего не отвечу вам, пока не увижу всего своими глазами, иначе говоря, с помощью моей жены; но если все, что вы говорите, соответствует действительности, мне кажется, что следует взять эти сокровища еще тепленькими... сегодня вечером.

И злодей пристально взглянул на Родольфа.

— Сегодня вечером... невозможно, — холодно ответил тот.

— Почему, раз хозяин возвращается только послезавтра?

— Да, но я не могу сегодня вечером!..

— Неужели? Ну, а я не могу завтра.

— По какой причине?

— По той же, которая мешает вам действовать сегодня... — ответил с ухмылкой разбойник.

— Ладно!.. Согласен, пусть будет сегодня вечером. Где мы встретимся с вами? — ответил, немного подумав, Родольф.

— Встретимся? Мы не расстанемся до вечера, — сказал Грамотей.

— Как так?

— А к чему нам разлучаться? Погода проясняется, мы погуляем, бросим взгляд на аллею Вдов. Вы посмотрите, как работает моя жена. После чего мы вернемся, сыграем партию в пикет и закусим в знакомом мне подвальчике на Елисейских полях, в том, что рядом с рекой; а ввиду того, что аллея эта пустеет рано, мы отправимся туда к десяти часам вечера.

— Я присоединюсь к вам в девять часов.

— Хотите вы или не хотите участвовать в деле вместе с нами?

— Хочу.

— В таком случае мы не расстанемся до вечера... иначе...

— Иначе?

— Я подумаю, что вы собираетесь устроить мне заманиху[61], а потому и хотите уйти...

— Если я собираюсь устроить вам ловушку, что мешает мне сделать это сегодня вечером?

— Решительно все... Вы не ожидали, что я предложу вам немедленно приступить к делу. А поскольку мы не разлучимся, вы не сумеете никого предупредить...

— Вы не верите мне?..

— Нисколько... но так как в вашем предложении может оказаться доля правды, а шестьдесят тысяч франков заслуживают того, чтобы ими заняться... я согласен попытать счастье, но только сегодня вечером или никогда... В последнем случае, я пойму, что вы собой представляете... и угощу вас в свою очередь... не сегодня, так завтра, кушаньем собственного изготовления...

— А я отплачу вам за любезность... можете не сомневаться.

— Все это глупости! — пробормотала Сычиха. — Я скажу то же, что и Чертушка; сегодня вечером или никогда.