Школа призраков - Роман Николаевич Ким

Сэр Артур рассмеялся.

– Теперь мне стало легче. Эдгар По, значит, тоже допускал промахи. А ведь рассказ «Украденное письмо» считается одним из лучших его творений, подлинным шедевром, но, оказывается, сюжет основан на грубой ошибке. Вы удивительно внимательная читательница.

– Это у меня профессиональная черта. – Орора скромно опустила глаза. – Приходится проверять тетради учеников и отыскивать ошибки.

– Мне очень приятно, что вы с такой тщательностью читаете мои пустячки.

Орора остановилась и покачала головой.

– Как у вас язык поворачивается говорить такие вещи! Вашего Шерлока Холмса любят во всем мире и особенно у нас, в Америке. Между прочим, американцы читают вас больше, чем англичане.

Сэр Артур прижал руку к сердцу.

– Я очень многим обязан американцам. Когда я сбросил Холмса на дно Райхенбахского водопада, в Америке, как мне сообщили, многие стали носить траурный креп на шляпах. А потом одно из ваших издательств предложило мне воскресить сыщика и обещало платить за каждый рассказ по пять тысяч долларов. Баснословный гонорар. Пришлось воскресить Холмса…

– А ваш «Стренд-мэгэзин», я знаю, платил по пятьдесят фунтов и еще меньше – по тридцать пять. Это же просто грабеж! Ни один американский журнал не позволил бы себе такого. В Англии не ставили пьесу о Холмсе, а у нас поставили.

– Причем женили его, беднягу.

– Публика хотела этого.

Они подошли к веранде. Сэр Артур открыл дверь и пропустил Орору. Она обернулась и коснулась пальчиком его рукава.

– Скажите, сэр Артур… я хочу спросить вас… Почему ваш Ватсон так часто упоминает разные дела Холмса, перечисляет их, но они так и остаются неизвестными. Например, в «Скандале в Богемии» названо загадочное дело братьев Аткинсон и еще какое-то дело, связанное с поручением голландского королевского дома. А в «Пяти зернышках апельсина» говорится о кемберуэльском деле, об обществе нищих-любителей и еще о каких-то похождениях сыщика. Эти два рассказа были напечатаны пятнадцать лет назад, но вы до сих пор не рассказали публике, что это были за дела.

– Это просто прием с целью заинтриговать читателей и показать, как много и успешно работал Холмс.

– Но читатели ведь ждут рассказов об этих делах. Это жестоко с вашей стороны… раздразнить и молчать. В «Пестрой ленте» Ватсон сообщает, что у него больше семидесяти записей о приключениях Холмса, во «Втором пятне» говорится, что у Ватсона хранятся записи о сотнях дел сыщика, а в «Золотом пенсне» сказано, что доктор имеет три большие тетради с записями о разных приключениях великого детектива. Публика ждет от вас рассказов о всех этих делах. Вы можете написать… то есть вы должны написать еще несколько сот рассказов о Шерлоке Холмсе.

Сэр Артур выколотил пепел из трубки.

– Нет, мой дорогой Холмс, это не Ник Картер. И фабрику открывать я не намерен.

5

Сэр Артур поужинал один – дамы и дети провели весь вечер наверху, у больной, которой стало немного лучше. А Вуд, очевидно, задержался у словоохотливого викария или у бывшего судьи Крайстчерча, который чуть не силой заставлял своих гостей играть в карты.

После ужина сэр Артур закрылся в кабинете и стал читать журнальные и газетные статьи об охоте на китов, подобранные для него Вудом. Вскоре после того, как настенные часы пробили два раза, послышалось шуршание гравия и звук затворяемой дверцы машины – наконец-то вернулся Вуд. Увидев, что в кабинете горит свет, он постучал в дверь и вошел.

Сэр Артур окинул его взглядом и произнес:

– Судя по цвету ваших щек и дыханию, у Крайстчерча вы пили джин, он ведь не пьет виски и бренди, и играли в безик или кассино, потому что на вашем правом рукаве следы мела. В доме Крайстчерча нет бильярда, но у него принято во время игры в карты писать цифры мелом на ломберном столике. А с викарием вы беседовали о собачьих бегах: из кармана вашего сюртука торчит бумажка; судя по формату и шрифту, это программа собачьих бегов.

Вуд шумно высморкался.

– Все правильно, за исключением джина. У судьи сегодня пили арманьяк. Я сперва был у викария, от него отправился в Хейзлмир, заехал к инспектору полиции, моему старому знакомому, а на обратном пути навестил Крайстчерча.

– Что-нибудь выяснили, кроме возраста коньяка и шансов борзых на предстоящих состязаниях?

Вуд вытащил из внутреннего кармана записную книжку и, просмотрев ее, стал докладывать.

Позавчера в Хайндхеде арестовали трубочиста, сидевшего в свое время в тюрьме за кражу. Его подозревают в причастности к краже в усадьбе бывшего судьи. Дома у трубочиста нашли две жемчужины. Они оказались фальшивыми. Он утверждает, что купил эти жемчужины у цыган, бродивших в окрестностях городка. Полиция считает, что, во-первых, трубочист врет насчет цыган, во-вторых, он держал дома фальшивые жемчужины нарочно, чтобы сбить с толку следствие. А что касается кражи у викария, то задержано несколько человек, но никто из них пока не признается. Никаких решающих улик против них еще нет. Возможно, что удастся распутать это дело путем проверки торговых операций, проведенных в последнее время владельцами антикварных лавок в Лондоне – они охотно покупают картины известных мастеров.

– Короче говоря, преступники не обнаружены. – Сэр Артур открыл фарфоровую табачницу и стал набивать трубку. – В жизни их ловить гораздо труднее, чем в книгах.

– Я уверен, что вор, совершивший кражу у викария, и тот, кто залезал в этот кабинет, – одно и то же лицо. – Вуд сжал кулак и отогнул большой палец. – У викария можно было бы украсть много других вещей: столовое серебро, китайские безделушки, подзорную трубу и прочее. Но вор взял именно картину Констебля, хотя там висели и другие картины в красивых золоченых рамах, но малоизвестных художников. Вор выбрал именно Констебля. Отсюда можно заключить, что вор не простой преступник…

Сэр Артур усмехнулся:

– А образованный.

Вуд отогнул указательный палец.

– Он мог залезть сюда, чтобы поискать в шкафах и шифоньерах что-нибудь такое, что можно продать богатым любителям.

– Мои черновики?

– А почему нет? Ваши поклонники были бы рады иметь ваши автографы. И не пожалели бы денег. Или, например, письма, получаемые вами. Может быть, вор узнал на почте о том, что вы получаете письма от видных людей: например, от нашего короля и