Электричка Ханкю - Хиро Арикава

В результате Токиэ поддалась уговорам внучки и приобрела длинношерстную черную миниатюрную таксу, но в том, что касалось имени, проявила твердость и нарекла питомца Кэном. Так же звали пса породы каи-кэн, который когда-то жил дома у ее родителей. Пес умер, когда сын Токиэ пошел в детский сад, то есть должен был бы помнить того Кэна, однако образ стерся из его памяти, и сейчас, узнав о намерении матери, сын лишь подтрунил над ней: «Хе, поразительно оригинальное имечко»[9].

Ами, конечно, расстроилась, потому что мечтала, чтобы песик носил более экзотическое имя, но Токиэ была непреклонна. Она не относилась к числу добреньких бабушек, которые во всем идут на поводу у внучат.

Постепенно Ами привыкла к имени Кэн. Кроме того, появление в доме собаки уже делало свое дело: теперь внучка частенько ночевала у бабушки, вот и вчера невестка с извинениями привезла Ами к Токиэ сразу из детского сада и спросила, не согласится ли та принять внучку в гости. Казалось, с тех пор как Токиэ завела песика, ее дом превратился в филиал садика, где к тому же можно остаться на ночь.

— Бабушка, дай мне подержать Кэна!

— Нет, моя хорошая. Ты вот только что не смогла спуститься по ступенькам с переноской в руках и отдала ее мне.

— Ну пожалуйста… Пока мы стоим и ждем!

Не желая, чтобы Ами устраивала шум-гам на перроне, Токиэ сдалась.

— Отойдем чуть дальше от края. Главное — не урони клетку. Если почувствуешь, что устала держать, скажи мне сразу. — Бабушка осторожно вручила клетку внучке.

Как и ожидалось, буквально через полминуты Ами вздохнула:

— Забирай.

— А я тебя предупреждала!

Едва Токиэ снова взялась за ручку клетки, раздался гудок приближающейся электрички.

Очень скоро выяснилось, что тревога Токиэ была напрасной. Ами вела себя идеально и на перроне, и в вагоне поезда. Неприятность свалилась неожиданно.

«Мать честная! Это что за балаган?» — ужаснулась Токиэ, едва двери открылись. Из вагона слышался пронзительный смех и истошные вопли. Судя по голосам, галдели женщины средних лет. Будь на их месте школьники или студенты, Токиэ даже не подумала бы их осудить, но в данном случае пришла в полнейшее недоумение: «Почему некоторые, достигая определенного возраста, разом забывают о правилах поведения?»

Крики и хохот звучали так оглушительно, будто горластые дамы составляли не менее половины от общего числа пассажиров в вагоне, однако в действительности их оказалось человек пять или шесть. И хотя они сидели рядком на одной скамейке, каждая пыталась завладеть вниманием остальных, так что гам стоял невыносимый.

Становилось понятным, почему желающих ехать в этом вагоне всего ничего. Те, кто остался, не скрывали раздражения и с досадой закатывали глаза, но дамочки, поглощенные беседой, не замечали никого вокруг.

Кэн испугался шума и затявкал. Одна из болтливых дам, взглянув на переноску в руках Токиэ, слегка нахмурила брови. Стремясь отойти подальше от визгливой компании, Токиэ кивнула Ами, и они перешли к противоположным дверям. Девочка с любопытством разглядывала женщин, чем-то напомнивших ей тропических птиц с их ярким оперением и громким гомоном. Поделать тут ничего было нельзя: дети всегда живо реагируют на цвет и звук, это заложено в них природой. Да что там дети, игнорировать говорливых тетушек не могли даже взрослые.

Будучи в том возрасте, когда ребенку непременно нужно узнать ответы на все интересующие его вопросы, причем как можно скорее, Ами приподнялась на цыпочки и, мотнув подбородком в сторону дам, осведомилась:

— Бабушка, а почему эти большие тети шумят, как малыши на площадке?

Боясь, что Токиэ не расслышит, Ами специально повысила голос. К сожалению, ее вопрос расслышала не одна Токиэ, но и пассажиры по соседству. На их лицах тотчас замелькали улыбки.

— Нашу группу недавно возили на экскурсию, и в поезде воспитательница велела нам вести себя тихо-тихо. А взрослым, значит, шуметь разрешено?

Попутчики не без труда сдерживали смех.

Токиэ посмотрела на внучку и пожала плечами, удивившись про себя: «Вот те на, Ами нравится привлекать всеобщее внимание к тому, о чем тактичнее было бы промолчать. И в кого это она такая?»

Тем временем словоохотливые дамы закрыли рты и во все глаза уставились на Ами и Токиэ.

— Неслыханно! Чему это вы учите ребенка?! — возмутилась женщина, занимавшая центральное место на скамейке, самая нарядная и самая громкоголосая.

Токиэ обвела дамочек пристальным взглядом.

— С вашего позволения, я учу свою внучку правилам поведения в общественном транспорте.

Находчивый ответ Токиэ только подстегнул оживление в вагоне, а лица дам побагровели.

— Чему-чему? И это говорит та, которая едет в поезде с собакой! Если вы считаете, что это культурно и законно, могу себе представить, какое будущее уготовано вашей внучке!

«Так-так-так, кое-кто нарывается на скандал… Единственные, чьей заботой является будущее Ами, — это мой сын, его жена и я».

Держа ручку переноски в одной руке и ладошку Ами в другой, Токиэ приблизилась к бесцеремонным дамам. Те, казалось, были удивлены ее энергичной, совершенно не старушечьей поступью. По-видимому, они не предполагали, что она примет вызов.

Повысив голос, точь-в-точь как в те времена, когда преподавала в старшей школе, Токиэ отчеканила:

— Разрешите вам напомнить, что при условии внесения установленной платы за провоз собаки или кошки пассажир имеет законное право ехать с ними в поезде. Мы с внучкой соблюдаем все правила компании-перевозчика «Ханкю»: плата внесена, собака находится в клетке-переноске. Вот документ. — Вытащив из сумки квитанцию, Токиэ помахала ей перед оторопевшими дамочками. — Таким образом, ваше утверждение, будто мы ведем себя некультурно и нарушаем закон, голословно. Если же у вас имеются возражения, обратитесь в главный офис «Ханкю» — там вам подтвердят нашу правоту.

Тут диалог принял абсолютно другой оборот.

— Да от нее же воняет! — вскричала та дама, которая нахмурилась при виде клетки, когда Токиэ и Ами вошли в вагон. Взгляд дамы был устремлен почему-то не на бабушку, а на внучку, и та, как загипнотизированная, смотрела на нее в ответ. — От вашей псины исходит мерзкий запах! Мне от него дурно, отойдите отсюда сейчас же!

Лицо Ами стало пунцовым от возмущения.

— Вовсе нет! Я мыла Кэна вчера! Мы его регулярно купаем, ничем от него не воняет!

— Да как вы вообще смогли понять, что от собаки чем-то пахнет? — вклинился вдруг звонкий женский голос.

Токиэ недоуменно обернулась. В их перебранку включилась девушка с холщовой сумкой, на которой был изображен всемирно известный мышонок.

— Вы так надушились, что в вагоне дышать нечем! У меня в носу