Маленький человек - Пётр Пигаревский

Павел Алексеевич кивнул.

— Все правильно студентка Наташа сказала, все правильно.

— И знаете, профессор, как вдруг все всколыхнулось в душе, так захотелось вас увидеть, поклониться такому благородному, великому человеку!

— Да иди ты, Паша. Тоже скажешь: великому, — рассмеялся Павел Алексеевич.

— Простите, а мы не помешали, вы какого-то Игоря ждете?

При этих словах Павел Алексеевич съежился, старческое лицо, покрытое морщинами, посерело и стало похожим на маску. Он долго молчал, а потом произнес тихим голосом:

— Беда у меня, Павел, беда. Все началось несколько недель назад. Заявились вдруг три типа, главного из которых зовут Игорь. Явились якобы из домоуправления. Сказали, что им приказано осмотреть квартиру. А она у меня большая, старинная — во время своего академического расцвета получил. И жил я в ней со всей родней, пока все не поумирали. Задержался я на этом свете, Паша, задержался. Начали нести какую-то ахинею, что, мол, на квартиру претендует мэрия, а меня переселят в другое место. Когда увидели, что я не поддаюсь на уловки и собираюсь сам все выяснить, перешли к прямым угрозам. В общем, стало ясно, что это бандиты, и они хотят захватить квартиру силой. Стали требовать, чтобы я доверенность на распоряжение жилплощадью написал на этого Игоря, а иначе кости переломают и сожгут в печи крематория.

Вся троица напротив Павла Алексеевича преобразилась. Из расслабленных под хмельком ребят они превратились в сосредоточенных, собранных людей, похожих на леопардов, готовых к прыжку.

— Вы в полицию обращались?

Академик махнул рукой.

— Обратился, а что толку? Пришел участковый, сказал, что нет состава преступления. Если честно, мне показалось, что он из их компании, купленный. — Павел Алексеевич тяжело вздохнул. — А дальше, как теперь говорят, такой прессинг начался, такие запугивания. Короче, ребята, я сдался. Все взвесил и решил: никакая квартира сломанных костей не стоит. Они это увидели, и завтра должны принести бумаги, которые мне придется подписать. Когда вы позвонили — думал, они торопятся. Вы извините, что своими проблемами вам голову заморочил. Это так, это от безнадеги прорвалось.

Павел Алексеевич неприятно удивился, когда увидел, что лицо Павла стало расплываться в широкой улыбке. «Зря я сочувствия искал, видно, это поколение на него не способно», — обреченно подумал он.

Между тем Паша не только улыбнулся, но и хохотнул, потирая руки.

— Это правильно, что вы нам головы заморочили, дорогой Павел Алексеевич. Эта история по нашей части, по нашей…. Кстати, а вас вас-то куда они переселять собираются?

— Сказали, за город, на свежий воздух, но боюсь, что в крематорий.

— Молодцы ребята, все правильно решили, по-бандитски, — усмехнулся Павел.

В следующее мгновение лицо Павла стало непроницаемым.

— Профессор, когда они должны прийти?

— Сказали — завтра утром.

— Отлично. Извините, профессор, но сегодня вам действительно придется потесниться. Хотите вы этого или нет, но мы от вас никуда не уйдем, и более того, останемся здесь ночевать.

Вначале Павел Алексеевич непонимающе на него посмотрел, а потом в нем возобладало чувство юмора.

— Вам тоже квартира нужна?

— Во, во, профессор, как раз напротив офиса, очень нужна! — Павел расхохотался. — И еще, можно мы обследуем ваше жилище, посмотрим комнаты, все ходы, выходы — нам это необходимо.

— Да, конечно можно, тем более что оно как бы уже и не мое, чувствую себя, как на вокзале. Знаете, за что больше всего обидно? За рукописи. Я сейчас большую итоговую книгу готовлю, называется «Загадки китайской филологии». Так ведь варвары все уничтожат, сожгут. С собой забрать не дадут.

— Вы уверены, профессор? — Бровь Павла изогнулась в ироничной усмешке. — Ну а если мы их очень попросим, может, хоть рукопись оставят.

— Вряд ли, они такие злющие. Я не знаю, что вы задумали, ребята, но мне теперь все равно, хуже, чем сейчас, уже не будет.

— Правильно, дорогой профессор, хуже не будет, а вот…

Не договорив, Павел и его друзья резко поднялись и начали обход квартиры. Они не церемонились, открывали шкафы, дверцы кладовок, заглядывали под диваны. Павел Алексеевич, не обращая больше ни на что внимания, углубился в рукописи.

Вдруг в гостиную быстрыми шагами зашел Паша, в руках он держал удочку.

— А это что такое? Вы рыбной ловлей увлекались?

— Я? Да никогда, мне все живое жалко. Это от моего двоюродного брата Федора осталось. Заядлым был рыбаком. Умер лет десять назад.

— Заядлым, говорите, — задумчиво произнес Павел. — А сети он случайно не ставил, сетей у вас в доме нет?

— Ну как же, есть — в дальней кладовке посмотрите. Я жутко из-за них ругался, это ж браконьерство!

Павел, не дослушав, ринулся в сторону кладовки.

Рано утром сквозь дремоту Павел Алексеевич услышал интенсивное движение по квартире, звуки передвигаемой мебели. «Пусть делают, что хотят, я свое отжил, мне теперь ничего не страшно», — мелькнула расслабленная мысль, и он снова попытался заснуть. Но тут в комнату зашел Павел.

— Павел Алексеевич, извините, но нужно срочно вставать. Мы должны успеть позавтракать — предстоит сложный день.

В конце завтрака Павел распорядился:

— Вы, Павел Алексеевич, будете ждать гостей в этой комнате, спокойно занимаясь своими бумагами. Я буду находиться в со седней, а Миша и Жора— в дальних, с той стороны от двери. Главное, не волнуйтесь, открывайте и начинайте разговор, на все соглашаясь. В это время появлюсь я — этакий убогий, тощий, невысокого роста ботаник. Ничему не удивляйтесь, я представлюсь вашим внуком из провинции. Ну а дальше дальше по обстановке, дорогой профессор.

Ровно в десять раздался долгий, дребезжащий звонок.

— Проходите, — безразличным голосом сказал Павел Алексеевич.

В квартиру ввалились трое здоровенных детин. Предводителем был Игорь. На его белом, без кровинки лице не читалось никаких эмоций. Только из сощуренных глаз выплескивалась безжалостная решимость.

— Ну что, док, пора наше дело завершать. — Он обернулся к своим подельникам. — Я пойду с бывшим хозяином квартиры в гостиную бумаги подписывать, а вы ждите здесь в коридоре.

— Проходите, — только и молвил профессор.

В гостиной они сели за большой обеденный стол, Павел Алексеевич нацепил очки.

— А ты башковитый, док. Правильно, что не стал рыпаться. Результат-то все равно был бы тот же самый, а вот целых костей у тебя стало бы меньше, — развалившись в кресле, развязно произнес Игорь. — Вот главная бумага, с нее и начнем. Читать, надеюсь, не будешь, тебе это уже ни к чему, — хохотнул он. — На, держи авторучку.

В этот момент дверь соседней комнаты