Простые истории - Олег Патров

Иногда говорили и о серьезном, по душам, но иносказательно. Им-то самим все понятно было, а это главное. У бабы Ирины в последнее время появилась идея, что за ней кто-то следит, кто-то ее отравить хочет. Но это бывало временами и проходило.

– Готова.

– Пиши.

«Привет, подруга. Перечислять, кому еще привет не буду, кто меня знает – сама предашь. Пользуюсь оказией, письмо пишет Галя. Прошли праздники. И я вспоминаю, как мы отмечали Новый год и Рождество. Даже Верку вспомнила, твою соседку. Как она там? Чего-то ты о ней не пишешь? А я сейчас о знакомых только по переписке, по почте узнаю, даже по телефону поговорить не могу. Медленно, но верно теряю слух и зрение. Наша Валюша, наверное, обижается на меня. Напиши, что она про меня пишет. Она обижается, что я с ней не говорю по телефону: то я ем, то сплю. Думает, отнекиваюсь. А я не то что «не хочу», а не могу. Не слышу ничего, а искать еще посредника и по телефонным разговорам нутро не позволяет. Так что ты будешь связующим звеном между нами. Мечтаю к тебе в гости приехать, но, видимо, не суждено. И роскоши твоей квартиры не увижу. А чтобы не толстеть, выходи замуж, и будет тебе занятие и летом, и зимой.

Ты ничего не пишешь ни о Свете, ни о Матвее. Думаешь, что я информирована лучше, чем ты? Ошибаешься. Напиши, что с ними, как у них дела. Вот и выходит, что близкое стало далеким, а далекое – близким. Волнуюсь за Валюшу и узнать не могу. Телефон дело отличное, но когда его не используешь, обидно. Что я волнуюсь за Валюшу? Как бы она не «запела» после смерти сына. Утрата для нее очень тяжелая. Считай, что теряется смысл жизни. Жизнь – штука коварная. Нет, нет, да так огреет по башке, что еле на ногах устоишь.

Я уже тебе писала: мне хвастаться нечем. Поэтому распространяться много не буду. Спасибо Гале с Татьяной, они меня удерживают на этом свете пока. До сих пор живу с сиделками. Так что сыта, обихожена и не одинока. Всё живые люди. Хотя, по правде сказать, такой жизни не пожелаешь никому. А отсюда – делай вывод, с моим-то характером. Ну, да ладно, что бог пошлет, то и будет.

Как там Димочка? Сколько ему уже лет? Еще не привел себе жену? Так что пока дыши во все легкие в своей квартире. Возможно, скоро уступать придется молодым. А самой – к Лиде. Как они там с Витей живут? А то, что у них не совсем стерильная квартира, – ты писала как-то в письме, я не успела на него ответить, – так это все ерунда. Была бы стерильно чистая душа.

Передай всем мои поздравления. Хоть и поздно, но приятно. Ты хотела работать. Работаешь или нет? Если нет, и не устраивайся. На хлеб тебе хватит, а здоровье надо беречь. Как там твои племянницы поживают? Планируете ли вы путешествие по бескрайним просторам или уже положили крест?

Ну что ж, дружок, до следующей оказии. Постараюсь уловить возможность ответа с желанием: чтобы было, что написать, и написать кому. А жизнь все-таки хорошая штука, когда все хорошо. И это поймешь только тогда, как будет, что сравнивать. Так что гуляй, танцуй, развлекайся, живи в свое удовольствие. Неизвестно, сколько нам отпущено богом. Летом у тебя «курорты местного значения» – дачи. Езди, инспектируй, давай советы – и будешь занята. Бойся одиночества. Эта чума подкрадывается незаметно, берегись. Ну, пока. Вроде все. Если я иногда задержусь с ответом и не отвечу на письмо – не думай, что ты выпала из орбиты. Я всегда помню о тебе. Спасибо памяти, что хоть что-то сохранила. Ты вспоминаешь наши места, я тоже постоянно вспоминаю: и нашу жизнь, и, несмотря на некоторые разногласия, все-таки дружбу.

Привет твоим, Рае и другим, кому сочтешь нужным.

Еще раз до свидания. Несмотря на задержку с моей стороны, пиши».

~

Татьяна вздохнула. Новый год прошел у них странно. Пока Галина с Иваном готовили, накрывали на стол, она сидела у матери. Пришла домой только к самой полуночи. Выпила бокал шампанского, посидела немного и легла спать. Первого числа они уже все вместе пошли в гости к матери, только свекровь осталась на хозяйстве. Ну а потом они по очереди покатались с отцом то на лыжах – это он с дочерью, то на коньках – это уже она с мужем. Что ни говори, а с Иваном ей повезло. Если не брать в расчет обычные мужские повадки, в остальном он был муж отличный: внимательный, заботливый, терпеливый. Готовил почти все крупные блюда. Она только супы да солянки варила на неделю, борщ он ей не доверял. Убирался с дочерью, держал дом в порядке и чистоте. Так что она могла отдохнуть.

Татьяна сильно уставала в последнее время, у нее жутко болела голова, не было никакого желания кого бы то ни было видеть, куда-то идти. Успокаивала одна музыка, да сон, а что еще делать?.. Не с кем и поговорить толком. С дочерью они посменно были на дежурстве, с мужем начнешь говорить – свекровь прибежит, как чует, не смотри что глухая, а ведь как-то догадывается. Сидит в своем кресле в зале как сыч, наблюдает. Мимо нее не пройти, все двери в ее сторону открываются, стены тонкие, как тут не услышать.

~

Баба Дуня тоже грустила на празднике. В деревне у них справляли все по-другому: весело, с песнями, танцами. А тут только с внучкой и сыном в карты поиграли, – и то хорошо. Не умеют веселиться, молчальники. Ничего-то от них не добьешься. Иной раз просыпаешься утром, и не знаешь, что тебя ждет. «Сегодня к нам вечером гости придут» или «вечером они в гости собираются, а я поздно приду, так что ужинай без меня, а потом в карты сыграем» – хорошо хоть Галя сообщает. «А ты не расстраивайся, мне они тоже ничего не говорят, так догадываюсь, али по заведенному, али скажут в последний момент», – утешала ее внучка.

На рождество невестка, как обычно, полдня провалялась в постели, а потом вскочила, давай бегать. Позвонила куда-то.

– Нас ждут к семи, – командным тоном сообщила всем. – Сегодня у бабушки сиделка, так что идем втроем.

– Может, не пойдем никуда? Не хочется. Посидим дома, отметим? – робко предложил Иван.

– Нас ждут.

– Ты договаривалась, ты и иди, – взвилась Галина.

– Нельзя,