Сувенир - Нина Шевчук

— Здравствуйте! — за спиной раздался звонкий девичий голос. От неожиданности Задорожный заметно вздрогнул. Перед ним стояла девочка лет четырнадцати, одетая в цветастое батистовое платье деревенского покроя.

— Вы, наверное, ищете склеп?

— Ищу. Он, кажется, был здесь, или нет?

— Был.

Девочка прошла на то самое место, где стояло основание разбитой статуи, и подняла крошечный серый камешек, валявшийся в траве.

— А вы тоже приходили сюда загадывать желание?

Кириллу не хотелось говорить обо всем произошедшем, тем более, с ребенком. Он угрюмо молчал, не зная, как поступить дальше.

— Значит, приходили, — сделала вывод девочка. — Ну вот, а мне никто не поверил, что все так благополучно сложилось потому, что я загадала желание.

— Что сложилось?

Кириллу затошнило, и к горлу подступил ужас. Значит, девчонка была в склепе и он — не финальное звено этой кровавой цепи.

— Одна наша соседка попала в беду. Она и раньше плохо видела, а теперь ей нужно делать операцию, чтобы совсем не ослепнуть. Родных у нее нет. Вернее, кто-то есть, но они ее не навещают уже много лет. А операция стоит огромных денег. Мы по селу собрали, кто сколько мог, но этого слишком мало.

Девочка поморщила курносый веснушчатый нос и убрала со лба рыжую прядь.

— Я очень за нее переживала, даже плакала, — доверительно призналась девочка. — А сегодня ночью мне приснился сон, будто на этом самом холме стоит странный дом. И я вроде как знаю, что если в него зайти и загадать желание — оно сбудется обязательно. Я в город съездила за семенами, а потом решила, на всякий случай, сюда сходить. А здесь, на самом деле, стоит этот склеп, прямо как в моем сне.

— А что, его тут раньше никогда не было? — спросил Кирилл.

— Не-а. Мы каждый год с этой горки катаемся. Прошлой зимой его тут точно не было. Так вот, я и загадала, чтобы у тети Гали все было хорошо. А вечером ей позвонили и сказали, что неделю назад погиб один ее родственник, племянник, кажется. На машине разбился. Он был очень богатый, а жил один, без детей и без жены. Так теперь его дом и деньги остались тете Гале в наследство, представляете?

— А как фамилия этой твоей соседки? — Кирилл не моргая смотрел на девочку.

— Хлявич, Галина Хлявич.

Он опустился на землю.

— Вам что, плохо дядя?

— Плохо. Так куда же он теперь делся?

— Я не знаю. Хотите воды?

Она протянула ему маленькую фляжку.

— Нет, спасибо.

— Если честно, я пришла сюда, чтобы загадать еще желание. Очень хочу телефон с сенсорным экраном. Как у брата. Только теперь загадывать негде.

Кирилл опустил голову и некоторое время смотрел на свои жилистые постаревшие руки.

— А во сколько ты загадала свое желание?

— Точно не помню. Часа в четыре, наверное.

Наручные часы показывали двадцать минут девятого. Он встал и достал из кармана мобильный телефон.

— На возьми, это тебе.

— Как это мне? — не поверила девочка. — Я не могу взять.

— Ты же хотела сенсорный телефон? Бери, мне он больше не понадобится.

Задорожный взял маленькую руку девчонки, вложил в нее телефон и медленно пошел вниз по холму.

Девочка и дед проводили его удивленными взглядами.

— Дай Бог тебе здоровья! — сказал старик и перекрестился.

Интересный человек

Какие бывают слова?

— Знаменательные и служебные, — ответит лингвист.

— Горькие, — тяжело вздохнет меланхолик.

— Пустые, красивые, избитые, — станет обстоятельно перечислять любитель штампов.

Я же скажу так:

— Слова бывают интересные и неинтересные.

Меня, конечно же, попросят:

— Обоснуйте свое антинаучное и очень странное утверждение.

— Представьте себе, — начну оправдываться я, — что вы едете в общественном транспорте. Впереди сидят двое людей и ведут оживленную беседу. Ваши собственные мысли ничем существенным не заняты, и, следовательно, слух заострен. В поисках пищи для прожорливого ума мозг заставляет глаза всматриваться в увлеченно болтающие профили, а уши — выхватывать кусочки разговора. Наконец, плотная завеса дорожного грохота отодвигается, и прямо в вас летит слово:

— … СМЕТА…

Ум стремительно, словно акула, хватает слово и утаскивает его в глубины серого вещества. Но не проходит и секунды, как он, неудовлетворенный и раздосадованный, «срыгивает» пресную добычу. Само собой, ведь соловья не кормят баснями, а ум — сметами. Деятельный мозг сразу же дает сигнал «Здесь рыбы нет!», и вы отворачиваетесь от «репродуктора» неинтересных слов.

То ли дело, если эти двое невзначай проронят, например, слово «убийство». А еще лучше — «скандал». Такого лобстера ваша акула слопает за милую душу и сразу же вернется подкарауливать новую порцию.

Какие бывают люди?

На этот вопрос ответов найдется гораздо больше, ведь люди на первый взгляд, понятнее слов. Склонные к нарциссизму непременно разделят человечество на красивых и непривлекательных, идеалисты — на хороших и плохих. Циник резонно заметит, что люди бывают живые и мертвые, а терапевт поликлиники станет утверждать, будто самая объективная классификация людей выделяет молчунов и болтунов, ведь последние каждый день устраивают им настоящую «болтанку».

— Люди бывают интересные и неинтересные, — снова отзовусь я.

Все обернутся и подумают хором:

— Вот зануда!

Но на этот раз в подтверждение своим словам я расскажу целую историю, произошедшую несколько лет назад в славном городе Зеленоморске.

Так повелось, что наш живописный край всегда был богат поэтами. Случись где-нибудь в непостижимых слоях эфира соревнование по игре на струнах человеческой души, Красота Природы, наверняка, поборется за первое место с Несчастной Любовью и Жаждой Славы. Там, где «под грозные речи небес рыдают косматые волны», а горы «спят, вдыхая облака», сильнее бушует и внутренняя стихия человека.

Тем не менее, самые талантливые и оригинальные поэты, благополучно «зачав» свое дарование с нашим маленьким курортным городком, в скором времени уезжали вынашивать и растить свое дитя на «кладородных» просторах мегаполисов.

Так было раньше и продолжалось бы впредь, если бы в Зеленоморске не появилась Евгения Борисовна Личман — женщина, имевшая огромное состояние и безграничную любовь к искусству. В приморский город она переселилась по настоянию врачей: воздух, наполненный дыханием кипарисов и можжевельника, помогал ей легче переносить какой-то тяжелый недуг, нажитый в индустриальных краях. При этом, совершенно неугомонная Евгения Борисовна жила так, будто никакой болезни не было.

Толстозадые грузовики еще не успели привезти в личманскую усадьбу любимую мебель хозяйки, а в пустой гостиной уже проводились творческие вечера. Музыканты, писатели художники и