Концертмейстер. Роман в форме «Гольдберг-вариаций» - Валерий Храмов

— Иван Сергеевич, — с готовность отозвалась заботливая Галина, — может быть закусочки? А то ведь концертмейстеру завтра в Ленинград лететь.

— Закуска отнимает время у выпивки, — резонно заметил Иван. — А ты не смотри, что он у нас такой … субтильный. Его водка не берет, поэтому он и не пьет обычно — зачем деньги тратить, если водочка голову не кружит, душу не греет, сердце не веселит? Это он со мною, дружком старым, иногда — исключительно за компанию и для поддержания разговора.

Объяснившись с буфетчицей и дождавшись появления новых стаканчиков, Иван вернулся к нашему разговору:

— Я точно не знаю, — опять он перешел на шепот, — это коммерческая тайна. Но они сами мне неоднократно жаловались за рюмочкой чаю, дескать, «устают». — Иван улыбнулся. Стало заметно, что он чуть «окосел».

Воспользовавшись паузой, я попытался уточнить:

— Ваня, почему о наших гастролях я узнаю последним?

— А что ты хочешь, — Иван продолжал шептать, — это филармония, «серпентарий», привыкай! Тут все держится на доносах и сплетнях. Как только заявка на вас пришла из Ленинграда, все только об этом и судачат, завидуя. А певцы-певички осаждают кабинеты отдела культуры — жалуются, рыдают, доводят начальство до осатанения. Но не печалься друг. Оля — твой ангел-хранитель. Она, если что, может и фельетончик организовать в газете «Правда». Поэтому никто тебе серьезно навредить не решится. Давай напоследок за нее выпьем, — предложил Иван.

Выпили. Но тихонько, без вставаний и боя стекла об пол.

— Да, — Иван опять принял подобающий должности серьезный вид, — о документах можешь не беспокоиться. Все уже готово, подписано и доставлено по назначению. Гуляй, счастливчик!

Мы поблагодарили Галочку кормилицу-поилицу и покинули буфет. Иван проводил меня до выхода и долго-долго жал руку на прощание.

"Přátelé v okamžiku rozloučení se šeptem naděje — sbohem"35, как говорил, кажется, … Ярослав Гашек.

… … …

«В Москву! в Москву!.»

А.П. Чехов. «Три сестры» (комедия).

В Ленинград мы прилетели в одиннадцать часов. Город встретил нас ярким солнцем и легким приятным ветерком с Балтики. Возникла заминка с багажом. Но скоро все благополучно разрешилось. Вышли из зала «прилета» с ощущение счастья, ожидая увидеть встречающих нас работников «Ленконцерта». Но, выяснилось — нас никто не ждет. Я забеспокоился, хотел звонить, узнавать, но Оля, которая не в первый раз была в Питере, велела не удивляться:

— Привыкай, здесь всегда так. Вот поедем в Новгород, там будут встречать по-другому. Там провинция, там люди с душой.

Взяли такси и поехали в центр города — в «Ленконцерт». Разговорчивый таксист, узнав, откуда мы, и, вероятно, желая поднять мне настроение, весело болтая, между делом показал на строения, похожие на теплицы, располагающиеся справа от дороги:

— Вот туда ваш самолет «приземлился» пару лет назад. Никто не выжил!

Я вдруг отчетливо почувствовал, что нас тут действительно не очень ждут, и предстоящая встреча с Ленинградом, уже совсем не радовала, захотелось домой к нашим милым добрым казачкам. Мягкий, даже ласковый Ленинград стал превращаться в суровый, строгий Петербург.

Вскоре мы оказались в городе. Таксист, продолжая познавательную беседу, покинул магистраль и стал петлять по переулкам. Я заподозрил было, что он, пользуясь нашей неосведомленностью, «на счетчик накручивает», но, не желая волновать человека за рулем, сидел и помалкивал. Продолжая рассказывать истории, водитель свернул к памятнику Екатерине и не преминул не без заметного удовольствием сообщить, что в скверике, что рядом с императрицей, собираются местные гомосексуалисты:

— «У Катеньки», как они говорят.

Затем он почему-то решил ввести нас в Гатчину. Но Оля вмешалась, и попросила сильно не отклоняться от маршрута. Выяснилось, что он пошутил, а «Ленконцерт» действительно от «Катеньки» рядом — «в двух шагах». Мы подъехали прямо к «парадному крыльцу». Уже при первом взгляде на людей, стоящих у входа в учреждение, понял, что рассказ таксиста «про Катеньку» имел некоторое отношение к делу — публика у «Ленконцерта» была весьма специфической.

Выгрузив вещи и расплатившись, стали разбираться с возникшими проблемами. Строгий вахтер, надев очки и внимательно изучив наши документы, направил в 231 кабинет, «где вами займутся». Багаж приказал забрать с собой. Я послушно поволок чемодан и сумки на второй этаж по указанному адресу. Наконец, дошли, постучали. Женский голос отозвался предложением войти. Вошли. За столом сидела молодая, но очень серьезная с виду администраторша. Быстро разобравшись с «нашим делом», пояснила все по пунктам:

— Вам повезло вдвойне! Во-первых, в один концерт с вами назначен знаменитый актер из БДТ, не буду говорить кто, чтобы не сглазить», — девушка посмотрела на Олю поверх очков, загадочно улыбнувшись, — Во-вторых, концерты будут проходить не в душном Ленинграде, а в пригороде, в том числе на отрытых площадках. Сначала мы собирались разместить вас в Юкках, но потом переиграли: всю неделю будете проживать в Павловске. И поработаете, и отдохнете. Там замечательный парк.

С этими словами Софья, так звали молодую «начальницу», вручила Оле пакет с документами. Оля заохала, рассыпалась в благодарностях и «незаметно» сунула девушке подарок — пакет с фруктами «из собственного сада».

Стали прощаться. Уже подхватив тяжелые сумки, рассчитывая на трансфер, осведомился об автомобиле, который, как я надеялся, «ждет». Но девушка, предусмотрительно убрав пакет под стол, с улыбкой, в которой мелькнуло нечто похожее на соболезнование, сообщила, что с транспортом сегодня в филармонии проблема: «Все машины пока заняты, в разъезде». Посоветовала не ждать и отправиться в Павловск прямо сейчас на электричке.

— Они часто ходят с Витебского вокзала. Здесь совсем рядом, — закончила Соня на оптимистической ноте, по-прежнему участливо улыбаясь.

Ее сопровождающие лживой улыбочкой слова выглядели издевательством. Понятно, что машин в «Ленконцерте» полно, а если они действительно заняты, то вообще-то в концертных организациях принято такси вызывать и сопровождать артистов до гостиницы, что мне, «в нашей провинции», приходилось делать неоднократно на общественных началах по просьбе администрации. Питерское зазнайство вывело из себя. Желая отомстить «брехливой девахе», стал грубо ее