Поправка Джексона - Даниил Григорьевич Гуревич

– О деньгах потом, сначала подумаем, как мы шубу будем искать, – сказал Вася.

– А если не найдем, будем искать деньги. Да? – спросил Илья, обводя всех взгядом.

– Конечно. Не волнуйся, Илюша, в тюрьму мы тебя не отправим, – успокаивала его Броня. – Найдем деньги. Правда, Васёк?

– Надо внизу у лифта повесить объявление и еще по квартирам пройтись, – не отвечая Броне, сказал Вася. – Вдруг благородная душа попадется. Мы, старики, втроем пойдем, по пять этажей на каждого.

– Этот Эйб нормальный мужик? – спросила Броня Илью

– Да. По-моему, нормальный, – ответил он.

– Он очень хороший, – сказала Нина. – Я у его сестры работаю, и он часто приходит. Добрый, всегда шутит. Не бойся, он тебя не посадит. Отдадим деньги, и всё.

– Легко сказать, – недоверчиво проговорил Илья.

– Давайте думать, где их искать, – предложила Нина. – Такую сумму ни у кого сразу не найти – надо собирать. У нас около двухсот есть – мы в понедельник собирались Саше костюм купить для интервью, ну и портфель для солидности.

– А в чем я на интервью пойду? – недовольно спросил Саша.

– Одолжишь у кого-нибудь, – ответила Нина.

– Можешь мой взять, – предложил Вася. – Почти не ношенный. Перед отъездом Броня купила – для профессорской должности.

– И кто меня возьмет на работу в твоем костюме? Меня охранник даже в здание не пустит.

– Брюки можно выпустить, – неуверенно сказал Вася.

– А пиджак? – ехидно спросил Саша.

– Ты пальто не снимай – скажешь, что замерз, – посоветовал Илья.

– Мы выкладываемся, а он тут хохмит, – раздраженно проговорил Саша.

– Я не хохмлю, просто вырвалось, – стал оправдываться Илья. – Я у мамаши спрошу – ну сколько у нее может быть, сотня, не больше. У меня лично – шиш.

В последующем разговоре Броня участия не принимала и только бросала на Васю долгие взгляды. Вася делал вид, что он этих взглядов не замечает.

– Я могу камеру продать, – убитым голосом сказал Илья.

– Нет, фотоаппарат в последнюю очередь – это твоя работа, – отрезала Нина. – Нам продавать нечего. Если только машину. Но Саше надо будет на интервью ездить…

– Я кадиллак продам, – с готовностью подхватил Илья. – Он мне все равно не нужен.

– Он никому не нужен, – съехидничал Саша.

– Ленька возьмет. Он сказал, что я хорошо купил, – возразил ему Илья.

– Нашел кого слушать, да он…

– Ребята, вы все о какой-то мелочи говорите, – прервала Сашу Нина. – Ну купит ваш Ленька у Илюши кадиллак, ну заплатит он вам триста долларов. Но это же капля в моря. Нам нужна по меньшей мере пара тысяч.

– А мы сейчас у Васеньки спросим, – вступила в разговор Броня, молчавшая с тех пор, как зашла речь о деньгах. – Может быть, у него есть какие-нибудь мысли по этому поводу? Васюта, ты не стесняйся, поделись.

– Броня, давай не сейчас. Дома поговорим, – ответил ей Вася, но при этом отвел глаза в сторону.

– Вася, ты что?!

– Ничего… Я все тебе объясню дома.

– Что тут объяснять? И почему дома? Что-нибудь случилось?

– Ничего. Нам сейчас некогда, надо по квартирам идти, вернусь – поговорим. Ты пока напиши объявление. Пошли, ребята. Я с первого по пятый, Илья с шестого по десятый, Саша, ты с одиннадцатого по семнадцатый, – командовал Вася, и друзья направились к двери.

– Вася, стой! – уже приказывала ему Броня. – А вы, ребята, подождите его у лифта.

– Не поддавайся, старик. Если что, свистни, – сказал Саша.

Саша с Ильей вышли из квартиры.

– Пойду поставлю чайник, – проговорила Нина и пошла на кухню.

– Вася, что случилось? Почему ты не предлагаешь деньги? – растерянно спросила Броня.

– Потому что у меня их нет.

– Что?! Как нет? Всех?!

– Да, всех. Ты не волнуйся, пожалуйста, ничего страшного. Вернусь – дома поговорим, – повторил Вася и вышел из квартиры.

– Вася, подожди, – вслед ему кричала Броня, но Вася, не отвечая, закрыл за собой дверь.

Вдруг из кухни выбежала Нина.

– Они уже ушли? – спросила она.

– Да, только что.

Нина открыла входную дверь и крикнула в коридор:

– Илюша, вернись на минутку, а вы подождите его у лифта.

– Что случилось? – спросила Броня.

– Кое-что пришло в голову, сейчас расскажу Илье.

– Нина, я только настроился, – начал Илья, но Нина его перебила.

– Послушай, я знаю, у кого можно одолжить! – возбужденно говорила она. – Как мне это сразу в голову не пришло! У Моисея Марковича, Екатерины Владимировны ухажера. Илюша, ты сам говорил, что у него есть деньги.

– Ну конечно! – обрадованно вскрикнул он. – У него точно есть. И наверняка куча. Как я про него забыл?! Но он гад – может и не дать…

– Откуда у него деньги? – поинтересовалась Броня

– Он в Москве большой махер был, чуть ли не подпольный миллионер.

– А сюда он их как перевез? – спросила Броня.

– Ему из Союза деревянных орлов присылают, и он их на барахолке продает. По сорок долларов штука. Мамаша говорит, у Штейнов вся квартира коробками заставлена.

– Поговори с мамой, – предложила Нина, – пусть она у него одолжит под проценты. Моисейка – это единственный вариант. Я больше не знаю, у кого есть такие деньги.

– Зато, кажется, я знаю, – проговорила Броня.

– С вами, девушки, не соскучишься. Вдруг разбогатели. Ну, я пойду пока шубу с ребятами искать, – сказал Илья и ушел.

– А я все-таки поставлю чайник. – Нина вернулась на кухню.

Броня постояла в растерянности около двери, потом вернулась к столу, села на стул и уставилась на только дверь. Она пыталась понять, почему не испытывает не только гнева, но даже обыкновенной злости на своего Васю. Ведь у них есть деньги. Вася копит их на медальон. И то, что он сейчас сделал, было совершенно неестественно для него, абсолютно не соответствовало его очень щедрой и доброй натуре. Значит, не надо делать поспешных выводов, нужно дождаться его и выслушать. Тем более что сегодня Вася показал себя совершенно с другой стороны. Он, самый кроткий и нерешительный из тройки, сегодня принимал все решения. Хотя самую надежную идею все же предложила Нина, которая была уверена, что деньги надо одалживать у Моисея Штейна.

9. Моисей Штейн

Моисей Штейн всегда был очень деловым человеком. Родился он в Перми в бедной еврейской семье портняжки, работающего на знаменитого портного Исайю Багермана. Прожив все детство в нищете в подвальной комнате богатого дома Багерманов, Моисей эту нищету возненавидел. И уже тогда дал себе слово, что, когда подрастет, он уйдет из дома и обязательно разбогатеет. И еще он решил, что