Мамины субботы - Хаим Граде

— Чего ты хочешь, чтобы я тебе харкнул в руку?

Нищий, который уже сделал жалостливое личико и закатил свои трахомные глаза, чтобы вызвать у гусятника приступ отвращения, мигом отступает и изумленно переспрашивает:

— Кто, я?

— А с кем я разговариваю, с казенным виленским раввином? — пожимает плечами гусятник. — Чего ты хочешь?

— Пархатый! — гремит по всей улице крик попрошайки. — Хамло! Ты кому это говоришь «ты»?!

Алтерка столбенеет. Такого он не ожидал. Распутину можно плевать в лицо, и он скажет, что идет дождь, а тут он бьет себя кулаком в грудь:

— Ты знаешь, с кем ты говоришь? Ты знаешь, кто я такой?

Алтерке хочется вышвырнуть Распутина как куриные кишки, но он не делает этого из-за своих соседей лавочников, которые стоят у ворот и ждут не дождутся, чтобы произошел скандал. Что за честь драка с нищим? — думает Алтерка. Он пытается превратить это дело в шутку и дружелюбно подтрунивает над Распутиным.

— Откуда мне знать, с кем я разговариваю? Ты и скажи мне, кто ты такой!

— Кто я такой? — переспрашивает Распутин и на мгновение лишается дара речи, словно и сам не может вспомнить, кто он такой. — Кто я такой? Ах ты, хамло! Кто бы я ни был, я тебе не позволю мне тыкать!

Когда Алтерка злится, он способен раздавить человека, но посмешищем он быть не хочет. Ему приходит в голову, что Распутин разыгрывает перед ним сцену, чтобы выклянчить подаяние. Он вынимает монету и говорит с презрением:

— Что ты пробуешь на мне свои куриные штучки? Бери, что дают, и убирайся отсюда!

— Чтоб ты сквозь землю провалился со своими деньгами! — орет Распутин еще громче.

В эту минуту из окрестных переулков сбегаются, запыхавшись, семь нищенок с растрепанными волосами и голодными глазами. Они видят гусятника с монетой в протянутой руке и бросаются к нему, как стая черных ворон, как разбушевавшиеся ведьмы:

— Подайте милостыню!

— Не брать! — кричит командирским голосом Распутин.

Женщины растерянно и испуганно оглядываются. Они видят в одной стороне группу людей, в другой — гусятника в воротах, а посредине стоит гордый, разогнувший спину муж и император. Нищенки раскрывают рты и обрушивают на врага поток проклятий.

— Умолкните! — командует Распутин. — Не попрошайничайте на этой вонючей улице, уходите!

Женщины становятся тихими, как овечки, поправляют волосы, платки на головах и покорно уходят одна за другой. Последним идет Распутин с высоко поднятой головой, не удостаивая взглядом толпящихся вокруг любопытных.

Гусятник стоит подавленный. Не бежать же ему с кулаками за попрошайкой. Отойти от ворот, признав свое поражение, ему не позволяет гордость. На помощь ему неожиданно приходит жена. Все это время она была занята со своими клиентками в гусятне и не слышала, что происходило снаружи.

— Алтер! — доносится со двора ее голос. — Алтер, ты где?

— Что тебе, Лиза? — кричит он нарочито громко, чтобы улица знала, что его зовут. Он пренебрежительно смотрит на своих соседей и тыкает пальцем в ту сторону, куда ушли нищие.

— Вы друг друга стоите, — смеется он всем назло и входит во двор.

Едва он уходит, как лавочники, молчавшие до сих пор из опасения, что Алтерка потом с ними рассчитается, открыто насмехаются над ним.

— Везде-то он сует свой нос, но никто не хочет с ним связываться, а тут он нарвался на еще большего наглеца. Ох и задал ему Распутин! Доброе дело сделал!

— Распутину хоть дохлую кошку брось в лицо — его это даже не обидит. Что же он на этот раз так разошелся?

— Распутин привык, чтобы его отгоняли, как надоедливую муху, не давая милостыни, а тут он видит, что Алтерка нарочно дразнит его, вот в нем и проснулся гонор. Он же император нищих.

Бакалейщик Хацкель вздыхает и говорит, подняв глаза к небу:

— Дай Бог, чтобы Распутин запретил всем нищим собирать милостыню на нашей улице, как он запретил это своим женам.

Мама не вмешивается в разговор. Она сидит рядом со своими корзинами и думает: нищий ведь тоже человек, и, когда его позорят, он тоже может выйти из себя.

Она спохватывается, что день прошел, а она почти ничего не заработала, и принимается звать покупателей:

— Наливные яблоки! Наливные яблоки! Вино в бутылках, вино в бутылках…