Десятые - Роман Валерьевич Сенчин

И, разглядывая себя в зеркале, Трофим видел такие же глаза, они передались и его детям. И это его очень радовало: «Продолжается ветвь, не стирается».

– Привет, дорогие! – сказал. – Как жизнь?

Поздоровались за руку, и Юрка начал несмело:

– Говорят, ты, это… народ вербуешь с этими, с фашистами воевать.

– Хо! – Трофим опешил. – Кто это наплел, Сашка, что ли?

– Ну да. Он собирается уже…

– Ну человек!.. Никого я не вербую. Я гуманитарку везу на Донбасс. Одежду, продукты…

– Да это понятно… Ты нас возьми, мы тоже хотим, – сказал Юрка, и Димка жалобно протянул:

– Возьми-и… пигодимся.

«Уж тебя-то куда?» – про себя усмехнулся Трофим.

Димка был самым молодым из трех местных парней, но и самым хилым, увечным каким-то. Подволакивал ногу, дрожал, говорил невнятно. То ли с рождения такой, то ли случилось с ним что… Впрочем, нездоровье не было препятствием для питья при первой возможности, драк то с Сашкой, то с Юркой.

– Милые мои, давайте так. – И Трофим повторил то же, что говорил недавно Сашке.

Парни кивали, но видно было, что готовы прямо сейчас забраться в машину и отправиться с Трофимом.

– …Готовьтесь, потренируйтесь, ладно? Просто так, такими, туда нельзя. Там война, парни.

– Да мы сможем.

– Мы не т-тусы! – расправил узкие плечи Димка.

– Я знаю, знаю. Но не могу сейчас взять. – Трофим решил поиграть: – Мне там, – мотнул головой вверх, – разрешение получить надо. Рассказать про вас… Это же не просто так: сел и поехал. Там дело серьезное.

– Точно расскажешь? Не забудешь?

– Ну, Юрок, обижаешь. Конечно…

Парни вроде бы поверили, успокоились. Настроились ждать решения наверху.

Когда Трофим уже сел в машину, в окошко стукнул Юрка; Трофим опустил стекло.

– Эт самое, неудобно… мы по прошлым должны… – замямлил Юрка. – Не мог бы одолжить еще… сколько считаешь возможным…

– У меня пенся пятого! – сунулся Димка. – Отда-ам.

– На бухло? – строго спросил Трофим, хотя вопрос этот был, по сути, бессмысленным.

– Не-не, на хавчик! Завтра автолавка как раз.

Трофим хотел сказать: «Мне Сашка говорил, когда брал взаймы». Не стал – лишний повод им для вражды. Достал деньги. Протянул тысячу. Попросил:

– Не бухайте, парни. Вот вернусь, привезу закуски хорошей, бутылку нормальной водки. И посидим.

– О, это правильно! Спасибо, Трош!

– Да не за что…

Почти смерклось, лишь на западе, на самом краешке неба, еще оставалась багряная полоска заката… Трофим осторожно пробирался по проселку к асфальту. Слушал радио. Интервью с кем-то как раз, как нарочно, о сельском хозяйстве.

– Анатолий Прокопьевич, – спрашивал корреспондент, – что из продуктов питания у нас доморощенное, а что привозное? И сколько денег мы отдаем чужому фермеру?

– В среднем в год Россия импортирует продовольственных товаров на сумму тридцать – сорок миллиардов долларов. По прошлому году примерно одиннадцать миллиардов составил импорт того, что мы по климатическим условиям не можем выращивать у себя. Это кофе, чай, какао, пальмовое масло, бананы, виноград, абрикосы и так далее… Плюс еще на один миллиард Россия импортировала яблоки и груши. Сорок процентов импорта составила Польша, по десять процентов – Аргентина и Бельгия, восемь процентов – Китай…

– Что еще мы завозим?

– Импорт рыбы и рыбной продукции в прошлом году составил два с половиной миллиарда долларов. Примерно на такую же сумму импортировались томаты. Молочная продукция – на две целых четыре десятых миллиарда. Почти половина из Белоруссии. Двенадцать – из Финляндии, восемь процентов – из Германии… Мы ежегодно импортируем от шестисот до семисот пятидесяти тысяч тонн картофеля. На первом месте в прошлом году был Египет – двадцать три и шесть десятых процента, затем – Белоруссия с двадцати одним и тремя десятыми процента и Китай – немногим больше десяти процентов.

– Так, а как насчет мяса?

Трофим заслушался, утерял бдительность и ухнул в яму… Был бы на «жигулях» – наверняка бы подвеску разбил. Но немецкий внедорожник выдержал, вырвался из западни… Трофим, тихо ругаясь, потыкал кнопочку радио, убегая с той волны, которая отвлекла…

– На ближайшие выходные, – заговорило радио задумчивым мужским баритоном, – намечена акция протеста врачей. Ее проведение согласовано с властями Москвы, местом проведения определена Суворовская площадь. Сейчас мы с коллегами попробуем разобраться, против чего же выступают столичные медики.

– Не только столичные, не только, – торопливо поправил другой голос, стариковский, уже заранее возмущенный.

– Нет уж, – Трофим приостановился, – а то разобьюсь, в натуре.

Эти темы его всегда выводили из себя – за рулем лучше не слушать… Вставил диск с новой песней Александра Скляра, которую слушал на дню по сто раз и не мог наслушаться. Давным-давно ничего дельного не писавший рокер вдруг разродился чуть ли не шедевром.

Стук метронома и размашистый гитарный бой. И – чистый, четкий почти речитатив, а не напев:

Когда война на пороге,

Не вздумай смотреть назад,

Не спрашивай, по ком звонит колокол,

Он звонит по тебе, мой брат.

Трофим выбрался на асфальт, сделал звук громче, втопил газ. И помогал в салоне Скляру во весь голос:

Когда война на пороге,

Неважно – воин, рабочий, поэт,

У всех свое место в Истории,

И лишь предателям места там нет.

Когда война на пороге,

Нам слышен голос заветных времен,

Русские своих не бросают —

                                                это закон.

События на Юго-Востоке, который Трофим упорно называл Юго-Западом (о, как бесились из-за этого недруги!), просто чудесное, фантастическое воссоединение Крыма с Россией уже, кроме всего прочего, дало множество произведений искусства. Сколько прекрасных стихотворений прочитал Трофим за последние месяцы, услышал песен. Наконец-то нытье сменилось бодростью, твердостью. В литературе повеяло новыми двадцатыми годами – элегичность, декаданс вновь сменились ренессансом… И так смешно слушать песни вроде той, что сочинила талантливая вообще-то Ольга Арефьева «На хрена нам война, пошла она на…». Хотя песня эта вроде бы старая, начала девяностых, а ее представляют как написанную именно против нашего участия в создании Новороссии… Макаревич тоже… Не то чтобы он делает что-то абсолютно плохое, но так нелепы его поступки, беспомощны новые песни… Другое нужно сегодня. Другое!..

Впереди синела огоньками заправка. Надо залить литров тридцать.

Автоматически причалил к колонке с цифрой «95», отсчитал нужную сумму