История села Мотовилово. Тетрадь 5 - Иван Васильевич Шмелев

– Бают, в городе-то все больно вздорожало? – спросил Анну Василий.

– Это вры. Чай, мы с Федором позавчера только оттуда. Да бишь мы с ним там в трактире «Золотой Якорь» чай пили и напились больно досыта, целый чайник выпили. Я заглянула в чайник-то, а там чаю распревшего чуть не полчайника. Я и баю:

– Федор, давай возьмём заварку-то?

В платок украдкой всю заварку и вывалили. Домой привезли, теперь будем попивать с фамильным чаем. Эх, у нас, видно, Татьяна затяжелела, помалу ест, а пить и совсем перестала. Только не сглазить бы, – по секрету известила Анна Любови Михайловне.

– А я от Булалейки чего наслышалась: будто бы за городом человека убили, – продолжая выкладывать перед соседями новости, оповестила Анна.

– А за что, не знай? – спросила у нее бабушка Евлинья.

– Я сама-то не знаю, а Булалейку спросить забыла, – отговорилась Анна.

– Это все так-то так, а вот бают, к весне-то как бы война не собралась, – истово моргая глазами, оповестила Анна. – Я в городе наслышалась, да и грибов в лесу осенью было много – быть войне! А восейка мне сон про войну пригрезился, так она соберется неминуемо. Да ведь чего и наплелось, сама даже не вразумею. Будто мужики собрались около совета и давай красной помидорой кидаться, а у них у всех сопли красные из носу висят. Так как же это не к войне?

– А какая земля на нас войной-то? С кем воевать-то нам придётся, ай опять немец на нас злится? – полутревожно спросила Любовь Михайловна.

– Нет, не немец, а Англия. Олёшка наш сказывал, у них какой-то одноглазый Чемберлейн больно разбушевался.

– А кто такой, этот самый Чемберлен? – заинтересованно полюбопытствовал Василий.

– А кто ево знает, Олёшка-то баит, вроде царя ихнего, главным министром он у них называется. Уж бают, воевать-то он больно лютой, а нашу власть терпеть не может. Ему и сны снятся, будто наши аэропланы над его постелью кружатся.

– А Китай случайно не напрашивается к нам с какой-нибудь заварухой? А то бают, «если подымется Китай – сохи, бороны кидай!», – вступив в разговор, задала вопрос бабушка Евлинья.

– Да, наш дедушка баял, разъяснял нам, бросив тулуп на пол. Вот, баит, глядите, велик тулуп, а наша земля-Россия против Китая только воротник, а остальное Китай.

– Нет, лучше бы без войны жили, а то хлеб вздорожает, и мужиков опять заберут, а от войны-то что толку – одно разоренье и пагуба невинных людей. Лучше бы жили в мире да согласии, ведь все люди на земле одинаковы, – здравомысленно заключила бабушка Евлинья.

Лекция. Лошадь. Николай: «Сам себе агроном»

Снятся Николаю Ершову сны как по заказу. То он во сне видит себя купцом, то во сне он клад найдёт, то ворох яиц увидит, а это все к деньгам, к богатству – мечта которая ни на один день не покидала Николая.

Однажды Николаю приснилось (как он сам рассказывал мужикам), что в сундуке у его бабы Ефросиньи, на самом дне лежит несчётное количество банковских билетов. Николай, проснувшись и не доложившись жене, пошёл в мазанку. Ища деньги, весь сундук исшарил, вывалив все добро на пол, а все же денег так и не нашёл. В другой раз ему приснилось, что он видел во сне как живого, покойного его дедушку Трофима, который якобы завёл Николая в огород, где росло восемь яблонь, называемый садом, и резонно сказал: «Только тебе открываю тайну, Колька. Здесь под яблонями ищи клад с золотыми деньгами. Я его зарыл, а попользоваться им мне не пришлось, потому что скоро умер. Так ищи и непременно найдёшь!» И тут же пропал дед из вида Николая, как призрак. Покопал, покопал Николай тайно от отца землю под яблонями в надежде отыскать золото, да так ничего и не нашёл, а отец увидев его добровольную усердную работу, похвалил: «Вот давно бы так, а то иной раз тебя и недопошлёшься в огороде покопать, а это, гляди-ка, сам на дело выискался!» Отцу-то и невдомек, что Николай заветный клад ищет.

А мужикам, собравшимся на беседу на завалинке, перед которыми Николай кладом хвалился, сказал:

– Весь сад изрою, а клад все же найду. Я в каждом деле упорный и настойчивый. Хотя я и так в запасе щепотку золота имею.

– А все же сколько у тебя их, золотых-то? – с иронией и с явной подковыркой допытывались мужики.

– Чуток есть.

– А все же?

– Вся мелочь, серебро да медь – все мои, по займам не хожу, своих хватает. Мне хватит, да внукам моим не прожить, – азартно бахвалился Николай, присепетывая языком и с хитрецой исподлобья подглядывая, какой эффект произвело на мужиков произнесение о тайном обладании золотыми монетами.

– Это неплохо! – вынужденно подхваливали его мужики.

– Намо, нет! – самодовольно заключал Николай.

– Я уж больно не люблю, когда с копейки на копейку перебиваться приходится, – тут же наивно и душевно признавался Николай мужикам. – Где бы чего купить – заглянешь в кошелёк-то, а там пусто. От безденежья в нем ветер гуляет, ни гроша и ни копейки, семишника2 ржавленного нету, – и продолжал, – я вот все задумываюсь над тем, как бы узнать причину, отчего в кармане у нас почти у всех мужиков, то есть, деньги не водятся.

– Счастья, видно, нету, вот они и не водятся! – вставил свое словцо Яков Забродин, присутствующий тут среди мужиков.

– А ведь у некоторых копейка на копейку так и лезут, рубль к рублю так и примазывается, – продолжая разговор о деньгах, словесно философствовал Николай. – Я вон все гляжу и завидую на Василия Григорьевича Лабина, как у него дело-то хорошо идет, как по маслу. Он вон каким капиталом стал ворочать. Богач, одним словом! – с завистью и восхищением похвально отозвался Николай о Лабине.

– Нашёл, с кем сравниться! У Лабина-то голова со смыслом, коммерсант известный, на него полсела кустарей работает, – вставил свое слово в разговор Степан Тарасов.

– Да и Василий Ефимыч Савельев неплохо живет, у него всего запасено вдоволь: и хлеба, и дров, и сена, и деньжонки водятся, степенный хозяин, с умом и расчётом живет. В улице-то он, пожалуй, уступает только Лабину, – не выдержал, чтоб не высказаться о Василии Савельеве как о крепком и зажиточном хозяине Иван Трынков. – Недаром Лабин-то частенько перезанимает денег на переворот у Василия-то Ефимыча, – не без зависти добавил он.

– Чай, неужто правда? – удивлялся Николай.

– Я лично своими глазами видывал, как Василий Ефимыч из своего сундучка