Аукцион - Яна Николаевна Москаленко

душу как светящуюся субстанцию желтоватого цвета, пребывающую в непрерывном хаотичном движении, поэтому с пустыми кристаллами понтовались в других местах. Во время Особого положения закрывались магазины, торговые центры, больницы работали в сокращенном режиме, будто болеть тоже было запрещено. День Аукциона считался официальным городским праздником, одним из самых важных, – горожане запаслись едой и завистью, чтобы, лежа на диване или сидя за семейным столом, наблюдать за проведением торгов в прямом эфире. Лишь Аукционный Дом гудел и пыжился, набитый гостями и будущими трупами.

Аукцион шел весь день. Сначала долго и нудно собирались участники торгов и около двух часов все ели (все, кроме реципиентов) и переговаривались (абсолютно все). Гости располагались в банкетном зале, где подавались исключительные напитки и угощения. Рада Рымская каждый сезон удивляла гостей новой тематикой. Все детали (от украшений зала до позиций в коктейльной карте) разрабатывались Радой с любовью к роскоши и не были похожи на предыдущие. Рада легко перескакивала с последних трендов молекулярной кухни на экзотическую древность, иногда смешивала всё и сразу. Избалованные горожане брезговали экспериментами, но Рада – единственная в Городе, кто мог позволить себе любой гастрономический беспредел.

Этот Аукцион не стал исключением. Когда Лиса вошла в банкетный зал, утянутая тяжестью обшитого драгоценными камнями корсета, она мигом провалилась в свой первый день за Стеной. В банкетном зале почти не было света, вместо привычного люминесцентного свечения – живые свечи и лампы. Будто специально накурено дешевыми сигаретами, и Лиса заметила, как некоторые гости рыскали в сумках в поисках ароматизированных платков или нюхательных смесей. Потом Лиса увидела фуршетный стол и похолодела.

– Они что, издеваются? – пробубнила Лиса себе под нос.

Весь стол был уставлен едой из Кварталов. Глубокие миски со сваленными в кучу жареными свиными обрезками – пятачками, хвостами и копытцами. Грызуны (крысы) разных размеров и в разных исполнениях. Похлебка с хвостиками, маленькие котлетки. Сушеные насекомые, перемешанные с какими-то салатными листьями. Водянистые каши, толченый картофель, разведенный местным соусом. А в самом центре стола – огромная крыса на вертеле, королевская мыша. Лису затошнило. Обритая тварь была не меньше полутора метров в длину, ее кожица, коричневая и гладкая, была смазана чем-то маслянистым. Пасть набита сморщенными корнеплодами и кусками ее же хвоста. Не было зубов, не было глаз и когтей. Вокруг стола собралась толпа, и Лиса боялась открыть рот, боялась вдохнуть хоть немного жареной крысиной плоти. Она видела все это в Кварталах, но во Дворце таким не питались. Обычная для Кварталов еда в городских декорациях выглядела натужно и дико.

Возле другого конца стола отодвинулась штора, и появилась Рада. Одна из богатейших душевных наркоманок Города, она умела произвести впечатление. На ней были высоченные ботфорты, кожаный костюм, обтягивающие штаны и объемный пиджак на голое тело, волосы собраны в конский хвост. Пока гости перешептывались и разглядывали ее, Рада выпнула со стола какой-то железный (железный, только подумать, не хрустальный!) графин и забралась на стол. Графин грохнулся на пол, и содержимое заляпало ковры. Рада задрала вверх руки и зашагала вперед прямо по столу. Она наверняка репетировала, причем долго и упорно, потому что ни разу не вляпалась ни в одну тарелку, остановилась прямо позади крысы на вертеле.

– Господа и дамы, мы ‘ады п’иветствовать вас на новом сезоне Аукциона.

Обычно в этот момент раздавались ошалелые аплодисменты, сейчас все молчали. Раду это не смутило. Напротив, она выглядела очень довольной.

– Тема нашего Аукциона – Ква’талы. Знаю-знаю, многие удивлены. Но мы посчитали… – (С какой надменностью она произнесла это «мы»!)

она думает, что они выше всех старых богов, выше прогресса. больная психопатка.

– …что стоит отдать дань т’адициям Ква’талов, возможно, это благоп’иятно скажется на наших дальнейших взаимоотношениях. Но не беспокойтесь, все блюда созданы из п’ивычных нам п’одуктов. П’осто имитация. К’оме ко’олевской мыши, конечно. – Рада тронула крысиный бок ботфортом, и мыша качнулась. – К’ыса настоящая. П’ямиком из Ква’талов. Для любителей экзотики. Эту ко’олевскую мышу звали И’иска, она п’инадлежала п’едыдущему Ко’олю Ква’талов, и его п’еемник любезно пода’ил И’иску Аукциону.

Рада захлопала, и все остальные следом. Лиса поморщилась. Никогда еще она не была настолько уверена в своей ненависти.

какое убожество.

– Глядите, юная Лиса, без пяти минут обладательница новой души.

Она обернулась. Варлам стоял рядом, с ног до головы в розовом. Лиса вспомнила Лилит, птичку, ее комнату, которая три года заперта.

– Да, не терпится! – Лиса изобразила воодушевление, но Варлам пялился на нее из-за толстых очков и не верил ни единому слову.

– Ну да… мои поздравления! – Варлам протянул руку, и Лисе пришлось подать не протез, а целую. Варлам резко сдавил ее кисть, дернул на себя, и Лиса свалилась ему на грудь.

– Пусти! – Лиса рванулась назад, Варлам сильнее сжал ее, и Лиса пискнула от боли.

Варлам сдернул платок, которым Лиса обмотала запястье.

– Таскаешь на себе подарочки Краевского? Идиотка.

– Чего? Отпусти, ну! – Лиса прищурилась. – Да как ты смеешь! – Она с испугу снова попыталась облачиться в Василису Тобольскую, на этот раз безуспешно.

– Заткнись. Я знал, эти поганые бродяги не просто так это затеяли. – Варлам хихикнул. – И если ты попытаешься что-то выкинуть, хоть что-то, что мне может не понравиться, – он смял платок в кулаке, – сдохнешь следом за сестрой.

Он оттолкнул Лису. Она растерянно уставилась на него, прижимая к боку ноющую руку. Лису будто бы лишили обеих конечностей: бионическая рука не чувствовалась своей, а здоровую кололо от боли.

– Ты псих.

– Может быть. А ты просто дура, если думаешь, что хоть на что-то сдалась ему.

– Врешь.

Они оба не произносили ничего напрямую, при этом прекрасно друг друга понимая, и от этого Лису укачивало. Она так самонадеянно размахивала платком Данте, думала, жители Города не видят дальше своего носа. Некоторые, оказывается, видели, но Варлам и не был горожанином по праву рождения. Дотошный, он замечал каждую мелочь, как компьютер, обрабатывающий кучу данных за раз. Лису бесило, что его гипервнимательность работала выборочно. Из-за его ошибок умерла не одна Лилит, неизвестно, сколько трупов сожгли в Аукционном Доме по его вине, но чертов платок на руке Лисы он разглядел.

– А ты спрашивала, с чего он так помешался на своей вендетте?

– Он не мстит, он хочет справедливости, – соврала Лиса.

Как признаться, что она знает абсолютно точно: Данте мстит, только она понятия не имеет за что.

бред.

– Да ладно? Прямо супергерой. – Варлам закатил глаза. – Пораскинь мозгами хотя бы для разнообразия, ну же!

– Хватит, – отрезала Лиса и попятилась.

Варлам, угрожающее розовое облачко, шагал следом, и Лиса