Встретимся в музее - Энн Янгсон

резких и однозначных суждений) сказала бы, что это зависит от того, какой смысл Вы вкладываете в понятие «стоящий». У нас сейчас есть все, что необходимо для выживания, как минимум пища и кров, и шанс оказаться в реальной опасности в нашем случае практически стремится к нулю. Следовательно, ничто не мешает нам заниматься исключительно тем, что нам нравится и что нас интересует. Приобретением новых знаний. Самыми разнообразными развлечениями. Согласны? Если под «стоящим» иметь в виду «жизнеобеспечивающий», то фермерство лучше, чем археология. Как, скажем, и медицина. Но если «стоящий» – это скорее «улучшающий качество жизни», тогда все, что захватывает воображение, будет таким же стоящим, как скучный и простой труд, связанный с производством продуктов питания. Должно быть, именно археология когда-то давно стала тем, что завладело Вашим воображением. Мы с Вами часто говорим о том, куда уходит жизнь, и совпадает ли то, как мы ее прожили, с тем, как мы собирались ее прожить. Выбрали бы мы именно этот путь, если бы знали заранее, в момент принятия решений, о других вариантах. Но нельзя сказать, что мы прожили свою жизнь зря. Я настаиваю на этом.

Мэри и Василий уехали. Прощальную вечеринку мы провели в одном из сенных сараев, пришли толпы молодых людей, буквально несколько десятков, некоторые с детьми. Играли музыканты, и все танцевали под живую музыку, были и литовские композиции. Как Вы знаете, я не слишком хорошо могу судить о качестве музыкальных произведений, но мне они показались мелодичными. Музыка разносилась по всей ферме. Василий развесил гирлянды вокруг сарая и во дворе, но они почти не давали света и служили скорее украшением, поэтому трудно было разобрать, кто есть кто в толпе людей, которые ходили туда-сюда и разговаривали. Я с трудом различала собственных внуков среди снующих под ногами детей. Сначала я держалась возле еды, чувствовала свою ответственность за то, чтобы всем в тот вечер было вкусно и сытно, и хотя я никак не могла повлиять на объем полученного (или неполученного) удовольствия, по крайней мере, по поведению гостей мне становилось понятно, справилась ли я со своими обязанностями. Когда еда начала подходить к концу, я отправилась на поиски Эдварда. Ему не нравилась идея устроить вечеринку в сенном сарае, не нравилось, что ребята в принципе решили уехать, и я беспокоилась, в каком он пребывает настроении, особенно на фоне того, что пиво лилось рекой. Я все еще не нашла его, когда встретила свою невестку Сару, которая вела за руки моих внуков, Эймоса и Зои. Она спросила, не буду ли я против уложить их спать и побыть с ними дома, пока не вернутся они с Тэмом.

«Мы недолго», – сказала она, но по походке и румянцу на ее щеках я сделала вывод, что Сара уже достаточно выпила, чтобы вечеринка показалась ей самым веселым праздником в жизни, а значит, уйти с нее будет непросто.

Эймос, Зои и я направились к их дому. Мы все удалялись от источника музыки и вскоре стали различать только глубокие басы. Там, куда не дотягивались гирлянды, небо было особенно отчетливым, словно детский рисунок ночного неба: полумесяц, звезды и чернильная темнота. Последнюю сотню ярдов я несла Зои на руках, и когда мы дошли до дома, девочка уже спала. Я почитала Эймосу книжку, хотя он все это время скакал по кровати, не слушая сказку, возбужденный живой музыкой, играми и гостями, а потом заснул чуть ли не в прыжке, прямо между предложениями. Я дождалась Тэма и Сары, которые вернулись глубоко за полночь. Просто сидела в темноте и слушала отдаленный праздничный гул. Мне всегда было трудно расслабиться в этом доме. В нем жили мои свекр со свекровью, кажется, я Вам рассказывала, и мне была буквально ненавистна неприязнь, которая крылась по углам и сочилась из каждого кирпича, из-под каждой доски. Они не хотели выезжать из главного дома, и я была недостаточно веской причиной, чтобы их изгнать. В руках у Сары это здание превратилось в самый обычный пригородный дом, только вот стоит он не в пригороде, и в нем я чувствую себя не в своей тарелке.

Когда я добралась домой, Эдвард лежал в постели, но не спал. Зря я беспокоилась о том, как он может повести себя в ходе праздника. Выпивка наполнила его счастьем и удовлетворением, а отъезд единственной дочери – печалью, так что он пребывал в смешанных чувствах и был одновременно полон любви и немного растерян.

Теперь все это уже позади. Мэри и Василий уехали, беспорядок, оставшийся после вечеринки, убран. Коттедж, в котором они жили, пуст, и я начала готовить его к приему гостей. Я снова отправилась в зал в главном доме, выбрала полдюжины предметов мебели и объектов, которые были мне не нужны, и унесла их с собой в коттедж. Там я намыла их и отполировала, а потом расставила по помещениям, а когда сделала шаг назад, чтобы оценить результат, то с удивлением обнаружила, что деревянный стул с гобеленовой обивкой, картинка с изображением коров под деревом, стол с изогнутыми ножками и покрытой кожей столешницей, фарфоровая фигурка пастушки и два красных хрустальных винных бокала – все это идеально смотрелось в новом доме и в новом, очищенном до блеска состоянии. Я никогда не купила бы ничего из этих вещей в описываемом Вами магазине с нестарой старушкой за столом в уголке, но они не такие уж ужасные, какими всегда мне казались.

Разумеется, ни одна живая душа не заметила, что они пропали из зала в главном доме.

Вдохновленная историей о том, как Тряпичный Человек подарил кусочек полотенца женщине, которая не справлялась с грязью, я сняла и помыла розовые плафоны, вытряхнула изнутри мертвых мух, накопившихся за долгие летние сезоны. Поразительно, насколько это занятие подняло мне настроение, хотя уровень освещенности в комнате после этого едва ли изменился в лучшую сторону, а плафоны как были всю жизнь уродливы, так и остались.

Этой перемены тоже, конечно, никто не заметил.

Эдвард немного повеселел теперь, когда худшее уже случилось и ребята уехали. По ферме два раза в неделю с деловым видом расхаживает Дафна, а у меня теперь есть зал, более чистый, опрятный и не такой захламленный, и приведенный в божеский вид коттедж. Так что все в порядке.

Я понимаю, что уединенная жизнь, такая, как у Вас, оставляет вокруг много пустого пространства, в котором так легко почувствовать себя одиноким. Жизнь рядом с другими людьми, как в моем случае, тоже