Радио Мартын - Филипп Викторович Дзядко

МУЖЧИНА: Она где?

ЖЕНЩИНА: Там уж… Я сейчас возьму. Эта книжечка и иконка…

МУЖЧИНА: (параллельно). Где она? Я найду.

ЖЕНЩИНА: Где одежда, там, в шкафу. С левой стороны, Юра, это самое. В уголке. Я ее, куда иду, Мартыш, так перекладываю. Из сумки в сумку. Из сумки в сумку.

МУЖЧИНА: И с собой всегда.

ЖЕНЩИНА: И с собой все время. Она уже износилась, старенькая стала книжечка. Но там молитвы. Хотя я была тоже комсомолкой.

МУЖЧИНА: Она в этой, в маленькой, что ли?

ЖЕНЩИНА: В маленькой. В шкафу, Юр.

МУЖЧИНА: Ну? А там нет – я смотрел.

ЖЕНЩИНА: Вот, вот моя иконка! Вот, ребята.

МУЖЧИНА: Чай собирать, что ли?

ЖЕНЩИНА: Ну, Мартын, может, поклюем чуть-чуть еще?

Я: Да я же на минуту, я же письма отдать. А уже целый обед. Смотрите, я прочитаю вам, да, второе?

1.16

Розе Моисеевне от преданных друзей на память.

Когда фотограф «грушу» нажимал

И не шевелиться приказал,

Я скромно опустил бесстыжие глаза

И замер я, на стул облокотившись.

Я целую минуту не дышал

Среди друзей укромно примостившись.

Госпиталь. Гусь-Хрустальный. Сергиев Посад, Неглинная ул., 18/1, кв. 8. Симонов А. А.

3.38

Я: И тут такая подпись еще: «1-го Января 1943. Госпиталь. Гусь-Хрустальный».

ЖЕНЩИНА: Это самое. Но тут с припеком оладушки есть. Попались, нет?

Я: Попалось.

ЖЕНЩИНА: Попалось? Ну и как?

Я: Очень вкусно.

ЖЕНЩИНА: Тут одни немножко даже подрумянились. Я прозевала чутка.

МУЖЧИНА: Не подрумянились, а подгорели.

ЖЕНЩИНА: А подгорелые полезно.

МУЖЧИНА: Вещи своими именами надо называть.

ЖЕНЩИНА: Да.

МУЖЧИНА: Да.

ЖЕНЩИНА: Горелый – полезно-полезно. Уголь ты ж… Углем лечатся. Так что можно и горелые.

Я: А что вы во время войны?

МУЖЧИНА: А где ваша чашечка-то? Чего, жарко? Горячо?

ЖЕНЩИНА: Под Могилевом большие, тяжелые бои были.

МУЖЧИНА: Кончай ты про бои. Это все было, прошло. Живы. И вспоминать это…

ЖЕНЩИНА: Ты женатый, Мартын?

Я: Да нет, я совсем нет.

ЖЕНЩИНА: Ну что ты.

Я: А вы, значит, встретились первый раз, когда окопы копали? А второй – спустя много лет, после Победы?

МУЖЧИНА: Траншеи.

ЖЕНЩИНА: Копали там.

МУЖЧИНА: Ну, слово, полслова. Знаешь, как там…

ЖЕНЩИНА: Мальчишки и девчонки.

МУЖЧИНА: Да.

ЖЕНЩИНА: Там доставалось. Мартын, доставалось там.

МУЖЧИНА: Там… Там же не думали тогда о… о будущем. Ну, здравствуй-здравствуй. Ты откуда? Я оттуда, а я оттуда.

Я: Сколько лет вы вместе?

МУЖЧИНА: Вместе?

ЖЕНЩИНА: Ну, с сорок первого… (Смех.)

МУЖЧИНА: С сорок второго!..

ЖЕНЩИНА: (параллельно). Мы с мисок ели. Эти… Алюминиевые миски.

МУЖЧИНА: Алюминиевые.

ЖЕНЩИНА: Моешь, а они так, одна в другую звенят. Конечно, никто их не вытирал.

Я: Я уже три оладушка съел.

МУЖЧИНА: Ну ладно! Мы не считали. Пусть будет пять, но… Но мы не считали. (Смех.)

ЖЕНЩИНА: Мы помолодели с тобой, Мартын. Добавить чайку?

МУЖЧИНА: У нас в квартире бабушка из бывших была.

ЖЕНЩИНА: У нее такой фарфор стоял! Мы ходили смотреть.

МУЖЧИНА: Ой, за ручку возьмешь чашечку – она светится.

ЖЕНЩИНА: (параллельно). Только чтоб войны не бы-ло. Это самое страшное, что на земле, – война. Вот, Мартын, вот вы рядом сидите – и через минуту вас не будет. Вот на твоих глазах. Это… Это не… непередаваемо.

Помолчали.

ЖЕНЩИНА: Землю грызешь от бессилия. Юрочка, налей мне, пожалуйста. И помню, тоже с училища я приехала – был страшный налет на Москву. Курский бомбили. Столько погибло. И взрослых, и детей.

МУЖЧИНА: Отбомбились уже.

ЖЕНЩИНА: Не буду.

МУЖЧИНА: Хватит.

ЖЕНЩИНА: Не буду. Не буду больше, Юрочка. Так? Ну, вам налить?

МУЖЧИНА: Налей-налей.

Я: Спасибо.

ЖЕНЩИНА: Вот. А чай вкусный. Юрий Иванович, сядь к столу поближе.

МУЖЧИНА: Зачем? Мне так удобней.

ЖЕНЩИНА: Это ты, это самое… Я считаю, вот, делать добро, жить по-доброму. А добро идет по кругу так же, как и зло, Мартын. Все возвращается к человеку. Знаете, есть еще поговорка? Прощаю, но добром вспоминать не обещаю. А человека прости. Ну, нужен он тебе?

МУЖЧИНА: Устал.

ЖЕНЩИНА: Хорошо, Юрочка. Устал?

МУЖЧИНА: Слушай…

ЖЕНЩИНА: А?

МУЖЧИНА: Я это самое…

Я: Спасибо. Спасибо большое.

Помолчали.

Еще помолчали.

ЖЕНЩИНА: Конфету хотите?

Я: Нет, спасибо, мне идти уже надо сто лет назад.

ЖЕНЩИНА: Что?

Я: Что это?

ЖЕНЩИНА: Что?

Я: Шум. Стук какой-то.

МУЖЧИНА: А, часы. Метроном это.

Помолчали.

Я: Мне надо идти.

МУЖЧИНА: А ты чего пришел-то.

Я: Я же письма принес.

ЖЕНЩИНА: Ой, письма же. А это что?

Я: Говорю же: письма нашел, а на них ваш адрес.

МУЖЧИНА: Собес, что ли, это самое?

Я: Нет, вот старые письма. Тут вот старые письма. И ваш адрес.

ЖЕНЩИНА: Ой, старые какие-то.

Я: Я на почте нашел. Вернее, на почте нашли – вовремя не отправили, а я по адресам разношу. Я, если честно, прочитал – они же открытые уже.

Помолчали.

Я: Это ваши друзья, да? Роза Моисеевна – это мама, да?

МУЖЧИНА: Куда?

ЖЕНЩИНА: Какая мама?

Я: Ну вот эти стихи подписаны: «Розе Моисеевне на память». «Шесть матрешек сели в ряд…» – и так далее.

ЖЕНЩИНА: Что ты?

Я: Роза Моисеевна – это мама ваша, да, а матрешки – это вы? В госпитале?

ЖЕНЩИНА: Какая мама?

МУЖЧИНА: У нас нет мамы.

Я: Я понимаю, что давно, что она умерла.

МУЖЧИНА: У нас нет мамы.

ЖЕНЩИНА: Мартын, ты, это самое, понимаешь, мы же детдомовские с Юрием Михайловичем, у нас не было мамы.

Я: А кто тогда?

МУЖЧИНА: Устал.

ЖЕНЩИНА: Мы, это самое, думали, ты нам посылку из этого, собеса принес.

Я: Ну я.

МУЖЧИНА: Чай сделаю.

Я: Но здесь же ваш адрес.

МУЖЧИНА: Кому?

Я: У вас Неглинная, да? Ну раньше так эта улица называлась, да?

ЖЕНЩИНА: Неглинная.

Я: Дом восемнадцать?

ЖЕНЩИНА: Восемнадцать.

Я: Квартира восемь.

ЖЕНЩИНА: Восемь.

Я: Значит, это вам письма. Вы же Симоновы?

ЖЕНЩИНА: Он – да.

Я: Значит, это вам, ему.

ЖЕНЩИНА: Давай, тогда будем читать.

МУЖЧИНА: Там Сергиев Посад.

ЖЕНЩИНА: Что?

МУЖЧИНА: Письма эти в Сергиев Посад.

Я: Где?

МУЖЧИНА: На конверте написано: «Неглинная, Сергиев Посад».

ЖЕНЩИНА: Неглинная.

МУЖЧИНА: Сергиев Посад.

Я: А что же