У Лаки - Эндрю Пиппос

– Кажется, мы уже встречались, – сказал Иэн.

– Боюсь, вы ошиблись.

– Во время войны, однажды ночью в городе. Вы наверняка помните. Ваша фамилия – Аспройеракас?

– Теперь я Валия Маллиос.

– Надо же, какой приятный напиток. Не припоминаете наше знакомство?

– Нет, сэр. Желаете сделать заказ?

– Мне надо подумать.

– Позовите, как определитесь. – И Валия ушла проверить следующий столик.

Асквиту подумалось: неужели я произвожу на людей такое слабое впечатление? Неужели я так уж изменился внешне?

Он встал и посмотрелся в зеркало над столиком, как обычно пристально изучая зачесанные назад волосы, черные с густыми серебряными нитями. Все мужчины и женщины рода Асквит седели к двадцати годам. Он сел, совершенно не чувствуя голода.

Из кухни теперь вышел Лаки с большой тарелкой сосисок. Асквит уставился на него, привыкая к новому образу американца. Лаки порезался во время бритья – на шее темная полоска пластыря. Неужели Валия тоже замешана в схеме с Бенни Гудменом? Это что же, они вдвоем просто-напросто обработали Асквита?

Оскорбленный в лучших чувствах, он последовал за самозванцем на кухню.

– Прошу прощения за вторжение, но уверен, ты меня помнишь, – сказал он.

– Ясное дело, помню, – ответил Лаки, стоя спиной к плите. – Ночь Бенни Гудмена.

– Тогда ты меня обманул. Спустя несколько месяцев я узнал, что Бенни Гудмен никогда не посещал Австралию во время войны.

– Должен извиниться за всю ту чушь. Мне хотелось побыть кем-то другим. Трудно объяснить.

– Зато легко понять.

– Я – Лаки. Василис Маллиос, но все зовут меня Лаки. Той самой ночью, после концерта, я встретил жену. И она все изменила.

– Значит, подлог обернулся для тебя успехом. Немногим такое сходит с рук. Но ты еще занимаешься музыкой?

– Ни ноты с того самого дня.

– И что же, вот так просто перестал быть артистом?

– Не то чтобы я им вообще был.

– А я думал, у тебя талант. Все еще чувствуешь себя неудачником?

– Ну, может, в музыке меня и постигла неудача, но в остальном – нет. В любом случае, неудача – это реакция. Следствие события. Успех, провал не всегда зависят от других. По крайней мере, надеюсь, что это так работает.

– Интересная была идея, Лаки. Что для того, чтобы создать собственное искусство, ты должен стать кем-то другим. Это я очень хорошо понимаю.

– Как ваша жизнь, сэр? – спросил Лаки

– Тяжелый период. Не буду утомлять подробностями. Признаться, немного завидую твоему положению.

Через кухню прошла Пенни, зевая носом в книгу, и села за семейный столик.

– Вы уже поели? – спросил Лаки.

– Я не так чтоб сильно голоден.

– Приходите завтра вечером, приготовлю вам что-нибудь особенное. Например, мясо. Вам нравится клефтико?[11] Приходите завтра, часам к шести.

В дверях кухни появилась Валия, готовая передать Лаки заказ. Со свистом закипел чайник. И Асквит вместе с ним.

– Дорогая, это Иэн, помнишь? С той ночи с Бенни Гудменом, во время войны.

– О! Вот оно что!

Однако у Асквита было ощущение, что она узнала его с самого начала и поняла, что он пришел не просто так.

– Завтра готовим для Иэна особое блюдо, – сообщил Лаки.

– Но нас забронировал женский спортивный клуб Когары.

– Ах да, точно, – спохватился Лаки. – Иэн, как насчет послезавтра?

Прежде чем Асквит успел ответить, Валия проговорила:

– Послезавтра мы обслуживаем свадьбу Брэдбери. Сестра мистера Брэдбери – учитель математики Пенни. Нам придется из кожи вон лезть, потому что Пенелопа пропустила столько занятий. Вечер будет долгим.

– Может, я зайду в следующий раз? – сказал Асквит. – Через пару недель.

Тени проскользили по капоту машины и упали на дорогу позади. Асквиту надо было что-то придумать с «Фордом» до отъезда в Лондон. Может быть, стоит просто отдать машину первому встречному, сунуть ключи в руку, и дело с концом.

Больше Асквит не собирался здесь ездить, возвращаться в «Ахиллион», он явно поигрывал в сравнении. На фоне Лаки его жизнь – особый вид фиаско. Американец же вышел сухим из воды.

Асквит миновал пятиполосный перекресток. Машину потряхивало на недавно уложенных трамвайных путях, и внутри у Иэна клокотало едва удерживаемое негодование.

Он винил отца в том, что тот обыватель – бизнесмен, а не ученый. Винил своих преподавателей в университете, что они ничему на самом-то деле его не научили. Винил знатоков античности и филологов за условности их узкого круга. И винил себя. Бион из Смирны – плохая идея. В сознании крутились кадры, как голые Лаки и Валия трахаются у кухонного стола. Хоть бы Лаки где-то споткнулся, или с ним бы случилось несчастье. Тогда все бы узнали, как должны заканчивать мошенники. Ведь однозначно несправедливо, что Лаки смог жениться на Валии, что его артистические амбиции рассеялись и более не тревожили душу, что он жил как в сказке со своим процветающим рестораном, а жизнь Асквита стремительно рушилась.

6

В заведении, которое после похода в тот туалет он окрестил «паб “Дерьмо”», Иэн сидел у дверей и хитро осматривал входящих посетителей. Через час все люди казались одинаковыми, все серые, худые и усталые. Нужен был совет, и Асквит подсел за барную стойку, сделав заказ у той же девушки, как он подозревал, что и в ту злополучную ночь.

– Простите, кто тут самый крутой парень? Самый злой?

– Вы полицейский? – поинтересовалась она.

– Никак нет.

– Вон тот – худший тип, – кивнула она в сторону бородатого мужика, стоящего за высоким столом. Изо рта торчала сигарета, а пальцами он сворачивал еще одну, доставая табак из кисета в кармане куртки.

– Но ты с ним осторожнее, – предупредила девушка. – Не нарвись.

Асквит направился прямиком к бородачу, поставил на стол перед ним стакан пива.

– За какую работу вы могли бы взяться, сэр?

– Твоя какая печаль?

– Возможно, деловое предложение.

– Я типа коллектор, – прогудел бородач. – Есть должник?

– В каком-то роде.

– Продолжай.

– Небольшое задание, простое, но не совсем законное.

– За незаконное – доплата.

– Никакого долга стрясать не надо. Только разбить пару окон в кафе. Ничего серьезного. Устройте небольшой беспорядок, а потом уходите. Убедитесь, что вас никто не видел. За услуги заплачу пять фунтов.

– Пять? Шесть, я б сказал. Где кафе?

– Вот адрес. – Асквит вручил мужчине сложенный лист бумаги. – Нам нужно его проучить.

– Кафе под итальяшками?

– У них греческие корни.

– Ненавижу здешних греков. Если в их стране бардак, то пусть сидят там и расхлебывают, я так считаю.

– Возьметесь за работу?

– Да с удовольствием. Накинешь сверху – спалю все дотла.

– Не надо палить. Разбить пару окон. Доставить им проблем. Человек, который управляет кафе, избежал законного наказания. Мы, так сказать, подбиваем бухгалтерию. Своего рода