Самый жаркий день лета - Киа Абдулла

— И вы звонили ей, чтобы сообщить об этом?

— Да.

— Что она ответила?

— Что уже едет прямиком в офис.

Обвинитель прищурился.

— Она так и сказала: «Я еду прямиком в офис»?

— Не точно так, но что-то вроде этого.

— Однако она поняла, что в офис необходимо явиться как можно быстрее?

— Да.

Эдвард поджал губы, демонстрируя глубокую задумчивость.

— Учитывая, что Лейла Саид способна перенести выкидыш и в следующую минуту вернуться к деловому совещанию, стало бы для вас сюрпризом, если бы она решила ненадолго оставить спящего ребенка в машине, чтобы разобраться с неотложной проблемой в офисе?

Сьюки переминалась с ноги на ногу, опасаясь отвечать.

— Вы сейчас под присягой, мисс Тейлор, — напомнил Форшелл. — Я настаиваю: удивило бы вас, если бы мисс Саид решила ненадолго оставить спящего ребенка в машине, чтобы разобраться с неотложной проблемой в офисе?

Напряжение в зале суда нарастало, и девушка еле сдерживала слезы.

— Нет, — коротко выдавила она. Ее тихий ответ был сравним с оглушительным выстрелом.

Лейла почувствовала, что ей трудно дышать. Слова Сьюки не стали для нее откровением. Увы, даже она сама дала бы тот же ответ, что и ее ассистентка. Лейла Саид выигрывала по жизни, потому что умела принимать сложные решения, которыми другие тяготились. Сьюки достаточно долго проработала с ней бок о бок, чтобы понять это.

— Спасибо вам за откровенность, — задумчиво произнес Эдвард. — Пожалуйста, останьтесь с нами еще на несколько минут.

В центр зала вышла Клара Пирсон.

— Мисс Тейлор, у меня буквально пара вопросов. Сколько вы работаете на Лейлу Саид?

— Три года.

— Можете описать ее манеру работы? Она засиживается до поздней ночи?

Девушка покачала головой:

— Нет, мы стараемся следовать принципам гармоничной компании: поменьше переработок, никакой деловой переписки по выходным. В жаркие дни мы переходим на летний режим с сокращенным рабочим днем в пятницу.

— Была ли та неделя, на которую выпало двенадцатое июля, обычной?

— Нет. Я уже говорила, что мы готовили презентацию большого проекта, поэтому задерживались допоздна последнюю пару недель. Лейла не любит показывать плохой пример, но иногда обстоятельства вынуждают.

— Учитывая, какое загруженное было время, посылала ли вам Лейла какие-нибудь сообщения одиннадцатого числа, в воскресенье?

— Да.

— Можете припомнить во сколько?

— Я обнаружила в электронной почте несколько писем от нее, когда проснулась в понедельник утром. Значит, она написала их очень поздно в воскресенье.

— Но это необычно для нее?

— Да.

— Учитывая, насколько поздно она легла спать, возможно ли, что на следующее утро она приехала более уставшей и рассеянной, чем обычно?

— Это было бы логично.

— Настолько уставшей, что могла, допустим, испытать временный провал памяти? Пусть даже в обычных условиях такое для нее нехарактерно.

Сьюки энергично закивала:

— Да, конечно!

— Спасибо, мисс Тейлор. — Клара повернулась к судье: — У меня нет больше вопросов, ваша честь.

К разочарованию Лейлы, снова поднялся Эдвард, не отпуская свидетельницу:

— Мисс Тейлор, вы сказали, что Лейла Саид обычно не имела привычки писать письма по воскресеньям. Скажите, часто ли такое случалось?

Девушка пожала плечами.

— Сложно сказать. Наверное, раз в месяц.

— Но не чаще?

— Вряд ли.

Эдвард кивнул приставу, и тот протянул Сьюки стопку серых листов.

— Мисс Тейлор, — заявил обвинитель, — вы держите в руках распечатку писем мисс Саид, которые она послала в течение полугода перед случившимся. Посчитайте, пожалуйста, сколько здесь воскресений, когда были отправлены сообщения?

Сьюки взвесила в руках увесистую стопку. После нескольких секунд сомнений она покорно начала считать. Время, пока она перебирала страницы, тянулось мучительно долго, стрелки на часах будто перестали двигаться. Наконец свидетельница подняла голову:

— Двадцать семь.

— Двадцать семь воскресений за полгода, иными словами, буквально каждое воскресенье. — Эдвард методично поправил манжеты рубашки под черной судейской мантией. — Можете зачитать отметки о времени отправки? Возьмем, к примеру, январь.

Сьюки вернулась к первой странице.

— Одиннадцать пятьдесят семь, двенадцать ноль одна, час ноль семь… — Она сделала паузу. — Два двадцать.

— Зачитайте, пожалуйста, в какое время было послано последнее сообщение в воскресенье перед смертью Макса, одиннадцатого июля?

Девушка замешкалась, ища нужный лист.

— В одиннадцать пятьдесят семь.

— Таким образом, учитывая, что накануне Лейла Саид прекратила работу даже раньше, чем иногда бывало, уместно ли предположить, что она была ничуть не менее собранна, хладнокровна и уверена в своих действиях, чем обычно?

— Наверное… — Сьюки была в замешательстве. — Наверное, не меньше.

— Наверное, не меньше, — с видимым удовольствием повторил Форшелл. — Благодарю, мисс Тейлор, вы нам очень помогли.

Судья Уоррен объявил перерыв на обед, и Лейла направилась прямиком в туалет, где заперлась в кабинке — единственном надежном укрытии от атак обвинителя. Она старалась не думать о том дне, когда Сьюки застала ее всю в крови. Да, Лейла тогда сохраняла спокойствие, но к этому ее приучил собственный организм. Сколько раз можно оплакивать вездесущую потерю, одновременно титанически огромную и маленькую, как муравей? Лейла отказывала себе в возможности растеряться. Теперь она знала, что единственная максима, которая поддерживала ее внутренний стержень, способна столкнуть ее в могилу.

* * *

Жозефина Олсбрук была облачена в оливковый костюм в стиле восьмидесятых: широкие плечи и огромные лацканы, на одном из которых красовалась брошь с крупным камнем в золоченой оправе. Кучерявые волосы были подстрижены очень коротко, почти ежиком, а две глубокие морщины, пролегающие от уголков губ к подбородку, придавали свидетельнице слегка угрюмый вид. Завуч школы Роузмонт говорила в прямолинейной солдатской манере.

— Миссис Олсбрук, — начал Эдвард, — я полагаю, как глава учебного учреждения, вы всегда работаете в своем кабинете, вдали от гомона детей?

Миссис Олсбрук снисходительно улыбнулась и поправила обвинителя, когда тот закончил свой вопрос:

— Напротив, я придерживаюсь более практичного подхода. Каждое утро я выхожу встречать детей на игровой площадке и разговариваю с ними и с их родителями.

Эдвард покачал головой в знак восхищения.

— В таком случае, я полагаю, вы хорошо знаете родителей?

Директриса пожала плечами:

— И да и нет. Я сосредоточена на детях, а многим родителям хочется побыстрее сдать ребенка и сбежать, что в целом понятно.

— Конечно, но вы, по крайней мере, знаете родителей в лицо, — настаивал обвинитель.

— О да, безусловно.

— Вы узнаете Ясмин Саид?

— Да, это мама Макса.

— А Эндрю Андерсона?

— Да, это его отец.

Форшелл сделал небольшую паузу.

— А Лейлу Саид вы можете узнать?

— Да, — ответила Жозефина. — Это тетушка Макса.

— Действительно. Но откуда вам знакома ее внешность?

Не подозревая о том, какие показания были даны до нее, миссис Олсбрук ответила не задумываясь:

— Она привозила Макса несколько раз.

В зале повисло тревожное молчание. Несколькими днями раньше