Там, где цветет полынь - Ольга Птицева

когда она балансировала на грани сна. Только теперь все происходило на самом деле. Солнце, бьющее в глаза, запах осеннего леса, которым просто невозможно было надышаться, а теперь и голубенький дом на краю поляны. Почти не верилось, что это все могло существовать в одном мире с темными коридорами и кукольным лицом Зинаиды. Горечь страха было поднялась к горлу, но Ульяна прогнала ее, почти не прилагая усилий.

«Ни слова о смерти, – напомнила она себе. – Мы же договорились».

Когда они подошли к крыльцу, за опушкой уже можно было различить счастливый собачий лай – где-то там бродили волонтеры. Уля было направилась в ту сторону, но дверь дома распахнулась, и на крыльцо вышла хозяйка.

Полноватая, с русой косой, она смотрела на пришедших глазами невероятной красоты. Казалось, что весь мир умещается в них, как в двух бездонных озерах, наполненных серо-зеленой водой. Уля тут же потупилась: меньше всего ей хотелось бы сейчас разглядеть полынь в подруге Рэма. Потому она пропустила момент, когда Варя всплеснула руками, подскочила к нему и крепко обняла.

– Боже мой, Ромка, ну разве можно так пропадать? Сколько тебя не было? Месяц? Ужас какой! – Она чуть отстранилась, внимательно посмотрела на Рэма и снова прижала его к себе. – Уставший, что кошмар. Совсем себя не бережешь, паршивец. – И звонко засмеялась.

– Ну все, ну… – Рэм силился казаться недовольным, но Уля разглядела, как по его щекам разливается румянец. – Приехал же. И смотри, кого привез. – Он наконец выбрался из объятий. – Это Ульяна. Вот, решил приобщить к твоему собачьему делу.

Варя стукнула его в плечо кулачком и повернулась к Уле.

– Очень хорошо, что вы приехали. Меня Варя зовут. – Ее радушный тон не изменился, но в глазах читалась настороженность. – Проходите в дом. Там чайник горячий.

Комната, в которую они вошли через предбанник, оказалась такой же уютной, как весь дом снаружи. Развешанные по стенам фотографии, заваленный подушками старенький диван, рядом – низкий столик и россыпь безделушек на полках. Уля представляла себе собачий приют совсем иначе.

– Здесь мы с Сойкой живем, – словно почуяв ее сомнения, сказала Варя. – В этой комнате и следующей. И кухня еще. А остальное уже помещения приюта. Там и кабинет Сойкин, и места для работников. Нас тут немного, но все равно.

– Где Сойка-то? – спросил Рэм. Он успел уже завалиться на диван и расслабленно вытянуть ноги.

– Базиль опять забор повалил, она разбирается. – Варя горестно вздохнула и пояснила для Ули: – Один из псов вырос в теленка, никто его, конечно, не берет. Вот он и сходит с ума от скуки.

– А Сойка – это… – осторожно спросила Ульяна.

– Моя подруга. – Варя улыбнулась, на щеках заиграли славные ямочки. – Так вы чай будете?

– Будем, – уверенно ответил Рэм. – И что-нибудь пожевать, мы не завтракали.

Варя довольно кивнула и поспешила в кухню, кутаясь в просторный вязаный кардиган. Когда они остались вдвоем, Уля присела на краешек дивана и перевела дух.

– Ну что? Не очень страшно? – насмешливо спросил Рэм, кривя губы.

– Даже не начинай, Ромочка, – мстительно процедила Ульяна. – Я уже и не помню, когда последний раз знакомилась с людьми… Сам понимаешь. А тут твоя подруга, ну вдруг я… увижу…

– Так. – Рэм мигом подобрался. – Мы же договорились. К тому же ты теперь умеешь этим управлять, вот и тренируйся.

Варины шаги заставили его замолчать. Он снова откинулся на диван, подложив под голову сцепленные руки.

– Какие вообще новости?

– Ну какие тут новости, Ром? Денег, как обычно, не хватает. Бабушка вроде бы еще сама ходит, но на улицу боится. Сойка палец отбила две недели назад, весь черный, а в больницу не хочет… – Варя замолчала. – И когда я стала такой скучной?

– Не скучной, а взрослой. Бабка твоя еще всех переживет, ты мне уж поверь. Сойка сама знает, как ей лучше, она же врач…

– Ветеринарный.

– А я говорю: врач, и получше всяких, мне ли не знать. – Он ухмыльнулся. – И денег я привез. Все? Беды решены?

– Мы ничего у тебя не возьмем. Сколько можно? – Варя закусила губу, в глазах опасно поблескивало.

– Сколько нужно, столько и можно. – Он дернул плечом. – Все, закрыли тему. Мы с Сойкой разберемся, а твое дело, женщина, подать мне вон тот пирожок. – Он ткнул пальцем в румяный бок булочки. – Сама пекла?

– Оболтус. – Варя улыбнулась. – Конечно сама; с утра почувствовала, что ты приедешь.

Ульяна слушала их – и не верила тому, что слышит. Рэм был на ее глазах разным. Испуганным и бравирующим, злым, хищным, пьяным, плачущим у ее ног, голым, спящим, избитым. Любым, но только не таким, как здесь, – частью незнакомой Уле истории, где для него занято место то ли старшего брата, то ли младшего, но успевшего вырасти раньше других.

Пока Рэм вгрызался зубами в сладкое тесто, Ульяна не могла отвести от него глаз. Куда делся забитый уличный пес? Кто этот добродушный парень, умеющий так свободно, так открыто улыбаться в ответ на ласковые прикосновения теплой руки?

«Вот ты какой, Ромка, – подумала Уля. – Вот каким ты мог быть, но стал Рэмом».

Еще один счет, выставленный полыни, который никогда не будет оплачен.

– Эй! – Оказалось, что Варя все это время что-то говорила ей. – Будешь булочку?

– Да, спасибо, – чуть слышно пробормотала Уля.

Пирожок оказался очень вкусным. Только теперь Уля вспомнила, что почти сутки ничего толком не ела. А сладкое тесто – пушистое, тающее на языке, с кисловатой яблочной прослойкой – было просто упоительным.

– Возьми еще, ты такая худая, с ума сойти. – Голос Вари оставался холодным.

– Ну вы сидите. – Рэм поднялся с дивана, облизывая сладкие пальцы. – А я пойду Сойку поищу, что-то она долго.

Когда за ним закрылась дверь, а с улицы пахнуло лесным ветром, в комнате повисла напряженная тишина. Варя крутила в руках пустую чашку, Уля сжимала в кулаке еще один пирожок.

– Ты, наверное, думаешь, что это за клуша такая, да? – глухо спросила Варя. – Он тебе про нас ничего не рассказывал?

Уля не знала, что ответить. В голосе Вари слышалась откровенная злоба.

– Нет, не рассказывал.

– Ну разумеется. Так вот, Ульяна. – Варя повернулась к ней всем телом. – Мы – его семья. Единственная, которая у Ромы есть. И я не позволю тебе делать ему больно, он и так слишком много пережил, ты меня понимаешь? – Озера ее глаз опасно потемнели, Уля тут же перевела взгляд на веселенькую обивку дивана. – Нет, смотри на меня! – Варя хлопнула ладонью по колену. – Я знаю, как ты с ним поступила в прошлый раз. Он никогда не говорил о тебе толком, ничего, даже имени. Но и так все ясно. Когда ты