Работа легкой не бывает - Кикуко Цумура

Поскольку прежнюю работу я вынуждена была оставить из-за синдрома выгорания, умом я понимала, что чрезмерная эмоциональная вовлеченность в то, чем я занимаюсь, – не лучшая из идей, однако было трудно помешать себе находить удовлетворение в работе. Сказать по правде, я была счастлива, когда моя работа доставляла людям удовольствие, и от этого мне хотелось прилагать еще больше стараний.

– В настоящее время я не советовала бы вам впадать в отношения любви-ненависти со своей работой, – сказала мне кадровичка госпожа Масакадо в первую же нашу встречу.

Вместо того чтобы заниматься работой, на которой мне придется взаимодействовать со множеством людей и служить опорой организации, мне было бы лучше занять пост, на котором я смогу спокойно и мирно функционировать. Работа с видеонаблюдением, с рекламой в автобусах и с текстами для упаковки удовлетворяли этому критерию госпожи Масакадо, однако меня не покидало ощущение, что нынешняя работа оказалась совсем не такой, как я ожидала.

Приходя вечером домой, я целыми часами шарилась в сети в поисках идей для новых серий, сравнивала и взвешивала их достоинства. Как насчет вот этой? Нет, маловато потенциальных текстов. А вот эта лучше, но возможны возрастные проблемы – вдруг девяностолетние будут от нее кривиться? Эти исследования не расстраивали меня и не причиняли вреда здоровью, но я постепенно забывала предостережения госпожи Масакадо и бросалась, как в омут головой, в мысли об упаковках рисовых крекеров.

Знай свое имя! Кандзи на «с» № 1

Знай свое имя! Кандзи на «р» № 2

Все мои кандзи были почерпнуты у реальных людей: госпожу Тэраи звали Миса, мужа госпожи Уракава – Соити, брата госпожи Отомо – Рёта, а жену директора – Рэйко. Серия «Знай свое имя!» оказалась чем-то вроде хита, хотя это мое определение. Отзывы в социальных сетях и в Интернете в целом, которые показывала мне госпожа Отомо, удивляли позитивностью, и сотрудники компании, из имен которых были взяты кандзи для этой серии, тоже тепло приняли ее. Особенно обрадовалась жена директора Рэйко, и однажды на моем столе появился букет законсервированных ею цветов. Когда я оповестила об этом тех, с кем обычно обедала, они явно удивились: «Ого, должно быть, она и вправду вне себя от радости!» Выяснилось, что среди сотрудников компании Рэйко пользуется если не дурной, то как минимум нерадужной репутацией. На новогодней вечеринке она разрыдалась, рассказывая, что так и не нашла в себе силы позвать подружку из класса в только что открытую чайную. «Ну а что тут можно было сказать, кроме как „почему же вы просто не пригласили ее“?» – заметила госпожа Кавасаки. Но Рэйко, видимо, в ответ на этот самый вопрос, воскликнула: «А если бы она мне отказала? Тогда я ни за что не смогла бы больше появиться в классе». И вид у нее стал заметно более несчастным. Для такого человека послать цветы и впрямь означало нетипичный поступок.

Хоть репутация Рэйко в кругах сотрудников компании и казалась неоднозначной, ее влияние на директора явно было значительным, поскольку теперь каждый раз, когда я предлагала новую серию для упаковок, директор отвечал, что хочет посоветоваться в женой, а на следующий день сообщал мне, что она сочла мою идею замечательной. У меня сложилось впечатление, что те мои идеи, которые были забракованы поначалу, вроде серии со знаменитыми картинами, теперь вполне могли прокатить. По всеобщему мнению, мужем директор был преданным.

Компания, вместе с которой я обедала, в шутку предложила мне сопровождать Рэйко в чайную. «Вы, наверное, шутите, – я бы никогда не смогла», – ответила я, втайне начиная опасаться, как бы такое не случилось в самом деле. Примерно в это же время стало известно, что новый продукт, уже некоторое время бывший в стадии разработки, наконец готов к продаже.

Продукт, о котором шла речь, получил название «Соевый соус госпожи Фудзико» и состоял из крекеров двух разных видов: треугольных мини с закругленными уголками, присыпанных сыром, и больших круглых с изысканным вкусом нори и соевого соуса. Специально для этого продукта компания заказала внештатному иллюстратору разработку персонажа, госпожи Фудзико – улыбающейся горы, немного похожей на Фудзи, с вершиной, украшенной розовой гвоздичкой.

Пакеты для этого продукта делали из белой матовой бумаги с текстурой, напоминающей традиционную японскую бумагу васи; в центре пакета помещалась улыбающаяся госпожа Фудзико с прикрытыми глазами – выполненный с большим вкусом, в целом умиротворяющий рисунок. Над госпожой Фудзико располагался слоган «Сыр и соевый соус: нежно и приятно, как ямато-надэсико»[5], написанный изящным каллиграфическим почерком. Обратную сторону упаковки украшала фотография крекеров. Компания впервые выбрала белую и совершенно непрозрачную упаковку и в первый раз создала для ее оформления рисованный персонаж.

Согласно концепции, предполагался крекер с мягким, кротким имиджем, отличный от прежней продукции компании и вдохновленный событиями с участием сестры госпожи Сакэмото из отдела разработки. По рассказам, племянница госпожи Сакэмото отказывалась ходить в школу, и это так беспокоило ее мать, сестру госпожи Сакэмото, что сказывалось на ее работе, которую в итоге ей даже пришлось временно оставить. Проводя вынужденный отпуск дома, сестра госпожи Сакэмото сидела перед телевизором, жевала принесенные сестрой рисовые крекеры и смотрела запись передачи о горах всего мира, пока дочь не заявила ей: «Как же ты меня бесишь!»

– А ты – меня! – парировала мать и тут же разрыдалась.

Так и завязался обстоятельный и откровенный разговор по душам. Вдвоем они сидели, беседовали и грызли крекеры, пока не стемнело. Итог: дочь снова стала посещать уроки, сестра госпожи Сакэмото вернулась на работу. Рисовыми крекерами, которые ели мать и дочь во время разговора, были «Кобан с куромамэ», самые традиционные крекеры в ассортименте компании.

К созданию госпожи Фудзико привел вопрос: не могла ли найтись разновидность крекеров получше, более пригодная для данной конкретной ситуации? Мать и дочь поедали крекеры пять часов кряду, и хотя в целом результат получился позитивным, обе признавались, что к концу разговора вкус им приелся. Кроме того, напечатанные на обороте «Кобан с куромамэ» тексты из серии «Интересные факты о международных новостях» воспринимались как довольно-таки далекие от их переживаний в тот момент и никоим образом не способствовали