Служба исполнения желаний - Марон

После долгих раздумий она решила начать бегать. Можно было бы заняться фитнесом, записаться на йогу или пилатес, но мысль о том, что ей снова придется встречаться с людьми и обмениваться номерами, ее уже не привлекала. Бег оказался оптимальным выбором: им можно было заниматься в одиночку.

К моменту, когда она закрывала пекарню, в парке неподалеку почти не осталось людей. Для Тосун, еще не успевшей привыкнуть к спорту, это было идеальным временем. Ей было неловко в спортивном костюме, поэтому она вышла на пробежку в обычной одежде, но быстро прозрела, почему все покупают спортивную форму и кроссовки. Удобные домашние штаны сейчас доставляли ужасный дискомфорт: резинка сползала, вдобавок еще и растянутая футболка от пота липла к телу. Однако стоило ей примерить спортивный костюм, она тут же почувствовала себя гораздо увереннее. Ее дыхание сбилось уже через десять метров, а плечи и поясница стали ныть, но ей нравилась эта борьба с собой. Она никогда не потела ради себя, раньше она обливалась пÓтом на работе, но сейчас ощущения были совершенно другими. Она делала это для себя и только! Тосун гордилась собой.

Как-то на пробежке до нее дошло, что невозможно преодолеть сто метров за один прыжок. Нужно делать шаг за шагом, даже если тяжело дышать, даже если ломит кости, бежать и не останавливаться. Ее привлекало это однообразие, но самое главное, что все это нужно было делать самой. Ведь в жизни редко выпадает шанс сделать что-то в одиночку.

Отказавшись от общения с докучающими людьми и ненужных встреч, она нашла для себя в этом неожиданное удовольствие. Единственное, что ее беспокоило, – это то, как все же искусственный интеллект общается с людьми вместо нее. Хан Совон установила настройки, которые не позволяли ей посмотреть переписку. Удовлетворить свое любопытство Тосун смогла лишь спустя две недели после установки приложения.

* * *

Около трех часов дня в пекарню ворвалась жутко недовольная мама близнецов. Выпечка как раз остыла, и Тосун вместе с сотрудником упаковывали хлеб, как на конвейере. Вот-вот будет готова новая партия тортов – нужно поторопиться.

Посетители, не задумываясь, разрывают пакет, но каждый вид булочек имеет свою специфику упаковки. Одни необходимо было сложить в целлофановую пленку в виде веера, другие – аккуратно уложить на бок в картонную коробочку, некоторые пакеты украшались ленточкой и яркими наклейками, чтобы привлечь внимание покупателей. Тосун, на дух не переносившая промедления в работе, теряла терпение.

– Занята? – спросила мама близнецов странным тоном, будто намеревалась устроить сцену.

– О, привет! – Тосун бросила взгляд на подругу и вновь сосредоточилась на упаковке.

– Ты, похоже, очень занята. Сразу видно, хорошо зарабатываешь, – ее колкая фраза едва не заставила Тосун выронить из рук пленку.

– Ты что? Голодная? Не в настроении? У нас новое меню, не хочешь попробовать?

– Нет уж, не надо меня за нищенку принимать, – прорычала сквозь зубы мать близнецов. – Эй, Чон Тосун!

Она подняла правую руку и указательным пальцем проделала дырку в булке с молочным кремом, лежащую перед ней. Пошевелив пальцем, она сделала отверстие еще шире – из него потек белый крем. Это был своего рода акт вандализма. Тосун застыла на месте, широко раскрыв рот. Подруга с довольной улыбкой потянулась к сэндвичу с клубникой и кремом.

– Не смей! – закричала Тосун.

Через некоторое время Тосун и мама близнецов молча сидели друг напротив друга за столиком в пекарне, не зная, что сказать. Мама близнецов вздернула подбородок и первой нарушила тишину:

– Слушай, если я тебе не нравлюсь или раздражаю, просто скажи мне об этом. Не нужно вести себя странно.

– Это ты странная! Тычешь пальцы в булочки.

– Ты первая начала! – мама близнецов выпалила это, скривив рот, явно не в состоянии контролировать свой гнев.

– Что ты имеешь в виду?

– Да ладно тебе прикидываться, будто все в порядке. На звонки и сообщения отвечаешь странно.

Вдруг Тосун замерла. Приложение «Исполнение желаний». Неужели это искусственный интеллект натворил дел?

– Дети заболели, всю ночь сбивала им температуру, ни минуты сна, а ты мне «Держись, а-ха-ха»! Когда от усталости валилась с ног, ты опять твердила «Крепись»! Если я тебе так надоела, вообще не отвечай! Почему ты вдруг так отвечаешь? Раздражает.

Ах вот оно что…

– Я-то думала, ты занята. Понимаю, когда много клиентов и заказов, у тебя нет времени. Я несколько дней терпела, но потом все же позвонила, а у тебя опять на все один ответ «Ох, серьезно?», да еще и с одной и той же интонацией. Где ты так научилась говорить? Возмутительно просто, давление поднимается от такого! Прямо наизнанку меня вывернула! Что с тобой, Тосун? Ты что, думаешь, я такая простачка?

Интересно, почему искусственный интеллект разговаривал именно так? У Тосун поднялось давление, и голова закружилась.

– Я же столько лет тебя знаю, кому мне еще писать? А в ответ одно и то же! В тебя вселился дух равнодушия? Игнорируешь меня?

Тосун опустила голову.

«“Прости, но это писала не я. Мне надоело отвечать на твои звонки, и я поручила искусственному интеллекту делать это за меня”. Сказать ей об этом? Станет ли ей легче от этих слов?» – думала Тосун.

Подруга, не осознавая настоящих эмоций Тосун, настаивала на своем.

– Знаешь, для меня ты всегда была как родная сестра.

Что? Сестра?

– Ты всегда притворяешься сильной, но у тебя ведь ни мужа, ни детей, и даже мама уже покинула этот мир. Вот ты и прячешься в этой пекарне. Знаешь, почему я хожу именно в твою пекарню, хотя у меня около дома есть другая? Мне просто невыносимо смотреть на то, как ты борешься в одиночку. Я приходила, чтобы хоть немного тебя поддержать, купить что-нибудь.

«Давай будем честны, дорогуша, ты приходила за бесплатной выпечкой».

Тосун с трудом сдерживала смех. Она вжала голову в плечи, будто птица под дождем, и застыла. Вдруг она услышала совсем неожиданные слова:

– Ты что, плачешь? – голос подруги, готовой еще минуту назад вцепиться Тосун в волосы, стал мягким.

– Правда плачешь…

Тосун хотелось рассмеяться, но она крепко стиснула зубы. Она решила ухватиться за эту возможность. Смеяться хотелось еще сильнее, но она лишь слегка вздрагивала.

– Ну не надо плакать. Перед людьми стыдно… – подруга говорила мягким, словно бисквитный торт, тоном.

– Я правда считаю тебя сестрой… Я ведь все понимаю. Снаружи ты выглядишь сильной, но на самом деле ты очень уязвимая и ранимая. Несколько колких фраз сбивают тебя с ног, и ты сразу в слезы. Я тоже