Девушка с корабля - Пэлем Грэнвилл Вудхауз

– Рыцарском? – повторил Мортимер, с некоторым сомнением в голосе. – Мне, конечно, судить трудно, но я вряд ли назвал бы его вполне рыцарским. Разумеется, в любви, как на войне, все дозволено. Во всяком случае, я чрезвычайно рад, что вы скроете от него мое участие в этом деле. Иначе мне было бы неприятно встретиться с ним на пароходе.

– У вас мало шансов встретиться с Юстесом. Он чрезвычайно равнодушно относится к морю и большую часть времени будет проводить в каюте.

– Тем лучше! Меньше недоразумений. Прощайте!

– Прощайте. Передайте мой поклон вашему батюшке!

– О, он не забыл вас, – признался Брим Мортимер.

Миссис Хайнетт была женщина решительная. Еще во время разговора с посетителем в голове ее запрыгали мысли, точно пузыри на воде. А когда дверь за Бримом Мортимером закрылась, у нее уже были готовы целых семь планов. Оставалось только выбрать из них самый лучший и самый простой. Она на цыпочках направилась в комнату сына. Ритмическое похрапывание долетело до ее внимательного слуха. Она открыла дверь и бесшумно вошла в комнату.

Глава II

Отважный поступок хорошо одетого молодого человека

§ 1

Пароход компании Уайт-Стар «Атлантик», ошвартованный у самого мола, стоял под парами со спущенными сходнями, готовый к отплытию в Саутгемптон. Час отхода приближался, и на палубе парохода была большая сутолока. Матросы травили канаты. Младшие офицеры сновали взад и вперед. Официанты в белых костюмах сгибались под тяжестью чемоданов, и даже капитан, скрытый от взоров публики, был, по всей вероятности, занят каким-нибудь полезным делом по мореходной части. Мужчины, женщины, ящики, пледы, собаки, цветы и корзины с фруктами вливались в пароход непрерывным потоком.

Обычная толпа граждан собралась поглазеть на путешественников. Среди мужчин, занесенных в список пассажиров, были такие, которых провожали отцы, матери, сестры, кузины и тетки. А одну из пассажирок, пожилую еврейку, явились провожать тридцать семь человек соседей с Ривингтон-Стрит. Двух мужчин в каюте второго класса проводили даже сыщики, что, разумеется, следовало считать верхом предупредительности со стороны великой нации. Пещеро-подобное здание таможни было сплошь набито друзьями и родственниками, и Сэм Марлоу, пробираясь к сходням парохода, должен был пустить в ход всю мускульную силу и энергию, которыми наделила его природа и которые он значительно развил сам атлетическими упражнениями. Тем не менее, после нескольких минут молчаливых усилий, в течение которых он то оттеснял плечом в сторону какого-нибудь мужчину, то вежливо снимал со своего пути какую-либо толстую особу женского рода, он, наконец, увидел перед собой желанную цель. Вдруг острая боль в правом плече заставила его вскрикнуть и оглянуться.

Сэму показалось, будто его укусили, и это сильно озадачило его, ибо, если нью-йоркская толпа часто толкается, то кусается она все же очень редко.

Оглянувшись, он очутился лицом к лицу с чрезвычайно красивой девушкой.

Это была рыжеволосая девушка с белой, точно слоновая кость, кожей, неразлучной спутницей рыжих волос. Глаза ее под тенью большой шляпы показались ему зелеными, но возможно, что они были голубыми, возможно, что и серыми. Для него это было неважно, так как относительно женских глаз он придерживался вполне правильного принципа. Если глаза большие и блестящие, то, право, не стоит капризничать из-за их цвета. Нос у нее был маленький, и на самом кончике его красовалась чуть заметная веснушка. Рот был очень красивый, подбородок мягкий и закругленный. Рост у нее был как раз такой, как полагается каждой хорошенькой девушке. Фигурка хрупкая, ножка узенькая и платье того сорта, который мужчины обыкновенно называют «очень миленьким».

Природа ненавидит пустоту. Самюэль Марлоу был впечатлительным молодым человеком, и уже в течение нескольких месяцев сердце его было свободно от постоя, чисто выметено, а на пороге лежала циновка с надписью: «Добро пожаловать». Девушка моментально кинулась туда и заполнила все сердце. Она была не самой хорошенькой из тех, кого он видел до сих пор. По красоте она могла занять лишь третье место. Сэм любил порядок и был способен классифицировать даже девушек; однако, в этой было что-то особенное, не поддающееся определению, с чем он никогда еще не сталкивался. Он конвульсивно проглотил слюну. Его прекрасно развитая грудь слегка расширилась под синей фланелевой рубашкой, и в ту же секунду он сказал сам себе, что он влюбился, решительно влюбился с первого взгляда, а это, конечно, тоже имеет свое значение. Он даже сомневался, случалось ли с кем-нибудь прежде в истории мира нечто подобное. Аx, схватить в объятья эту девушку и…

Но она укусила его в плечо. Вряд ли с ней можно позволить себе что-либо в этом роде.

– Извините, пожалуйста, – воскликнула девушка.

Конечно, раз она сама высказывает сожаление по поводу содеянного ею… ведь, импульсивная девушка может в конце концов укусить вас в плечо в момент раздражения, обладая в то же время нежной, женственной натурой.

– Видите ли, толпа вредно действует на нервы Пинки-Будлс.

Сэм, может-быть, и не понял бы этой фразы, если бы в этот момент из-под пледа, который держала под мышкой девушка, не раздался визгливый лай. Он отчетливо выделился на фоне смешанного гула голосов разных маменек, твердивших разным сынкам и дочкам, чтобы они берегли себя и писали почаще; разных Биллей, которые уговаривали разных Диков заглянуть в Париже к старине Джо и передать ему поклон, выкриков торговцев фруктами, сластями, журналами, американскими флагами, телеграфистов и прочего люда.

– Надеюсь, он не сделал вам больно? Вы третий, которого он кусает сегодня. При этом девушка, как бы поздравляя собачонку, поцеловала ее в кончик черного носа. – Не считая, конечно, официантов в отеле, – добавила она.

С этими словами она исчезла в толпе, и Сэму осталось лишь мечтать о том, что он мог бы ответить ей, и повторять про себя все остроумные, находчивые замечания, которые всегда приходят в голову слишком поздно.

В действительности он так и не сказал ничего. Ни одного звука, кроме первого резкого возгласа, вырвавшегося у него, когда его укусила собачонка. Теперь он внутренне кипел и злился. Что за дикая толкучка! Ведь он чего доброго никогда в жизни не встретится больше с этой девушкой. По внешнему виду она скорее походила на тех девушек, которые приходят провожать друзей, но сами никогда не уезжают. И какое воспоминание сохранит она о встрече с ним. Она смешает его в своей памяти с посещением лечебницы для глухонемых..

§ 2

Сэм добрался, наконец, до сходен, предъявил свой билет и проложил себе дорогу сквозь толпу пассажиров, друзей пассажиров, стюардов, младших офицеров и матросов, запрудивших палубу. Он