История Аптекаря, райских птиц и бронзовой головы слона - Ирина Лейк

не знала. Аптекарь взял с полки какую-то стеклянную банку и снова ушел на кухню. Я прислонила кочергу к камину и стала разглядывать высокий шкаф-витрину у противоположной стены. Там тоже были книги и огромное количество самых разных стеклянных сосудов, от маленьких изогнутых стаканчиков до высоких колб, в которые я бы, например, ставила осенью гладиолусы. Но цветов в этой комнате не было. Как я узнала потом, Аптекарь держал их в доме только сухими.

Он поставил на маленький столик у дивана массивный деревянный поднос с двумя высокими стеклянными стаканами.

– Пейте и грейтесь, – сказал он таким строгим тоном, будто я посмела бы его ослушаться.

Я поблагодарила и обхватила окоченевшими пальцами горячее стекло, Аптекарь подошел к окну, за которым то и дело вспыхивали молнии.

– Ваш дом… – Надо было о чем-то говорить, я начала и запнулась.

– Некрасивый. Я знаю. Я ценю его не за красоту.

– Нет, почему же. Он уютный и необычный. И… большой. И еще у вас очень тепло пахнет.

Он задернул тяжелую занавеску, мне опять стало не по себе, и я сделала глоток. Лучшего грога я не пробовала. В тот момент я узнала, что значит, когда говорят «божественный напиток». Вам доводилось такой пробовать? Как можно так идеально подобрать все ингредиенты, мне потом тоже не удалось выведать у Аптекаря. Никогда больше, ни в одном из самых именитых ресторанов мне так и не смогли сделать грога, от которого по крови побежали бы блаженные горячие искры.

– Пахнет камином, – отозвался Аптекарь. – Секретов никаких нет, просто не надо совать в огонь какие ни попадя деревяшки. Любое дерево пахнет по-своему. Их надо правильно объединить. То же самое, что винный букет.

– Понятно, – я кивнула, замолчала, обвела глазами комнату и уставилась в пол. – Где ваша кошка?

– Демонстрируете чудеса проницательности? Понятно, что в большом доме, стоящем в таком сыром месте, должны быть мыши. И, разумеется, вы видели мои книги. Однако есть масса других способов защитить их от мышиных зубов помимо кошек.

– Я не хотела ничего демонстрировать. Просто я люблю, когда в доме кошка. В доме должна быть кошка. Тем более в доме с камином. Но я вовсе не настаивала, нет кошки – можно и без нее, ничего страшного…

– Моя кошка наверху, – снова оборвал меня Аптекарь. – Прячется в моих подушках. Она боится грозы. – И тут он улыбнулся: – Ничуть не меньше, чем мышей.

Я засмеялась. Впервые за этот день.

– Вы лучше, чем показались мне в дверях, – сказал он. – Не настолько скучная. Но признайтесь, вы думаете, что кошка у меня черная.

– Рыжая, – сказала я, и тут засмеялся Аптекарь. И кивнул.

– Итак, вы не парикмахер. Много ездите? – спросил он и сел напротив.

– Да, приходится. Сейчас много заказов. К серьезным клиентам приходится выезжать. – Мне вдруг показалось, что у меня слегка закружилась голова.

– Ваши клиенты – состоятельные люди?

– Не всегда. Если меня просит сделать что-то человек, для которого это очень важно, я, скорее всего, возьмусь за заказ. Но для этого я должна начать ему симпатизировать. Или симпатизировать его заказу, – схитрила я. – Так у меня тоже бывает. Но, отвечая на ваш вопрос, в последнее время – да, все больше состоятельные люди, корпорации, объединения… Вы пытаетесь разгадать, кем я работаю?

– Может быть.

– В любом случае, сначала я должна разобраться, понять, что за материал, прочувствовать, попробовать…

– Вам для вашей работы нужна какая-то особенная одежда? Простите за примитивный вопрос.

– Иногда, – улыбнулась я. – Вы уже знаете, кем я работаю?

– Я знаю про вас уже достаточно. Мне нравится, как вы смотрите, как держите предметы, но больше всего, пожалуй, я узнал из того, как вы смакуете мой грог.

– Он восхитительный.

– Согласен.

– Я нигде такого не пробовала.

– А я никогда и не пробую грог в других местах. Я не выезжал отсюда уже очень давно. – Он достал из кармана диковинные четки и стал перебирать их пальцами.

– Вы живете один? – осмелела я.

Головокружение как будто прекратилось.

– Да. – Он довольно улыбнулся в усы. – Мне повезло. Мое дело плохо сочетается с людьми. Хотя все, что я делаю, – ради них.

– У вас интересная работа?

– Да, я много работаю. Я все время занят. Если я ничего не делаю, то думаю о деле.

Он замолчал, я отпила еще грога. В комнате становилось светлее и жарче. Аптекарь смотрел на мои руки.

– У вас красивое кольцо, – кивнул он.

– Спасибо.

– Я создаю лекарства, – вдруг произнес Аптекарь, и я почувствовала его слова кожей. Фраза была как заклинание. – Идеальные лекарства. – Он посмотрел на меня, видимо, ожидая вопросов, но я молчала, начиная подозревать, что забрела в какую-то таинственную жутковатую сказку. – У большинства лекарств – чтобы вам было понятно, о чем я, собственно, говорю – есть два очень больших недостатка. Вам всегда приходится ждать, пока они начнут действовать.

Я кивнула, как прилежная школьница.

– А помимо этого, почти у всех лекарств, если они на самом деле действуют, есть весьма неприятные побочные эффекты. Ими порой злоупотребляют так называемые производители так называемых лекарственных средств. Одно тащит за собой другое, и пациентов можно лечить до бесконечности. Ведь так? Вылечите модными таблетками мигрень – схлопочете язву, избавитесь от язвы – вас обсыплет еще какой-нибудь неприятной дрянью.

– Ваши лекарства не такие? – Мне нравилось, как он говорил.

– Мои лекарства уникальны. Я создаю для каждого случая его собственное средство. То, что действует мгновенно и целенаправленно.

– У вас свои рецепты?

– И рецепты я каждый раз создаю снова.

– Интересно, – попыталась представить я. – Весы, порошки, пробирки.

– Не обязательно. Я беру не только традиционные вещества, хотя иногда и они справляются, если их грамотно сочетать. Я использую память некоторых веществ…

– Гомеопатия?

– Не совсем. У каждого метода и теории, безусловно, есть своя логика, у гомеопатов в основе тоже когда-то были неплохие идеи, но дело не в этом. Так вот, я беру память веществ или предметов, их энергетику и подбираю сочетания…

– Вы алхимик?

– Я аптекарь. Называйте вещи своими именами. Я не делаю из ртути золото. Я просто использую все возможное и невозможное, чтобы сделать идеальное лекарство, я не хочу, чтобы люди мучились от недугов или страдали по другим поводам.

– То есть вы можете приготовить лекарство от всего? От недугов и от поводов?

– Практически. Я стараюсь.

– Вы где-то их продаете? У вас, наверное, есть своя маленькая аптека?

– Представили меня за прилавком в крахмальном халате? – улыбнулся он. – Нет. Люди сами узнают обо мне, когда это становится нужно, и приходят сюда. Кого-то надо вылечить, другого мучают навязчивые желания. Когда люди не