Два спутника планеты Ксюша - Татьяна Раевская

Глава 4

Первая встреча

Я люблю читать, особенно про любовь, особенно с первого взгляда. Но ни у кого из писателей не помню про дружбу с первого взгляда. А у меня случилось именно так. Хотя мне было всего четыре года, а сейчас уже почти четырнадцать, но я помню все свои ощущения, словно тогда мне показали кино и я в нем играла главную роль. Я из своего детства ничего больше так отчетливо не помню, как нашу первую встречу. Все остальное – будто в тумане.

Я захотела есть после прогулки, и папа притормозил у большого конно-спортивного комплекса. Справа от парковки виднелось широкое огороженное забором поле, на котором стояли препятствия. Они привлекали внимание яркой расцветкой. Стойки, на которых висели перекладины, были оранжевого или зеленого цвета, а сами перекладины, в основном, в полоску – желто-красные, например, или сине-оранжевые, или фиолетовые с белыми вкраплениями. Почти все барьеры стояли в углах поля, а в центре возвышалась кирпичная стена. Огромная!

В это время на манеже я увидела только одного всадника. Это был мальчик моего возраста верхом на пони. Он просто шагал и даже не собирался прыгать через препятствия. А так интересно было бы посмотреть, как он на своем толстеньком пони перелетел бы через барьер! А что будет, если пони за эту стену ногами зацепится? Стена рухнет? Бум, и все? А лошадь об нее ногу не сломает?

Я помню, что тогда, в четыре года, мне хотелось пожалеть маленькую лошадку, которая ударила ногу о препятствие, и я даже чуть не заплакала. Хотя никто еще ничего не сломал.

– Там ресторан есть, за конюшней, кормят неплохо, – мои мысли были прерваны папиным голосом.

Мы припарковались. Папа вышел и подал маме руку, а потом они высвободили и меня из детского кресла, и я спрыгнула с высокой ступеньки джипа на землю. К нам подошел высокий мужчина в черных блестящих сапогах, и папа завел с ним разговор. А я понеслась к длинному одноэтажному кирпичному зданию.

– Ксюша! – Мамины каблучки поцокали за мной, но я успела прошмыгнуть в приоткрытую дверь.

Забежала внутрь и… В нос мне ударил сильный запах сена. А вокруг, справа, слева, сверху – звуки! Кто-то фыркал. Кто-то вздыхал. Кто-то как будто стучал в дверь. А кто-то всхрапнул, да так громко!

Но мне было совсем не страшно. Я точно попала в сказку, где живут волшебные существа. Но тогда я не знала, кто они такие. Просто почувствовала, что они добрые.

Длинный коридор уходил вдаль, а посредине него стоял он. Огромный, рыжий. Я подбежала к нему. Сначала я увидела только ноги. Подняла голову. А он опустил свою. На носу у него был ремешок, а внизу – кольцо, к которому были привязаны две веревки. Они расходились в обе стороны, но куда, я не могла увидеть.

Глаза! Сиреневые, блестящие, и внутри них – девочка с темными кудрявыми волосами в голубом платье принцессы.

Он меня понюхал и пошевелил губами, словно что-то прошептал.

– Ксюша! Осторожно! Отойди, – мама подбежала и схватила меня за руку.

– Фыр-фыр-фыр! – сказал он, а я засмеялась.

– Да, можно, – я услышала мужской голос, оторвалась от сиреневых глаз рыжего гиганта и оглянулась. В конюшню вошел папа с тем человеком в сапогах.

– Вот это как раз он. Так называемый пони-класс. Это не пони, по всем параметрам он – настоящая лошадь, просто он по росту подходит для детей. Зовут Спутник.

– Хочешь прокатиться? – Папа присел рядом со мной, я кивнула. У меня папа лучше всех. Он всегда угадывает мои желания.

– А это не опасно? – мама по-прежнему крепко держала меня за руку. У меня замерло сердце. А вдруг она опять не разрешит? Мне и на горке запрещают лазить и на качелях высоко летать.

– Нет, он спокойный. Ему уже четырнадцать лет.

– А как же обед? – Мама постаралась меня отвлечь, но я уже хотела только одного.

Я никогда не забуду, как сидела первый раз на его спине. Я как будто плыла над всем миром. Меня слегка покачивало, а земля была так далеко. Я казалась себе огромной. С тех пор никогда в жизни я не была такой большой, ни когда выигрывала олимпиады по французскому, ни даже когда Илья этим летом написал мне в личку то стихотворение из трех строчек. У меня и тогда подпрыгивала душа, но летела она только в тот самый первый раз, с ним, с моим Ники, Спутником.

Я вынырнула из детских воспоминаний на кухню и умоляюще посмотрела на маму.

– Я не хочу уезжать. Он без меня умрет. Он же уже старенький! – Я держалась изо всех сил, но голос все-таки сорвался на крик. Мне он показался жалким.

Ну как, как им объяснить? Двадцать четыре года для лошади – это очень много. Нельзя, не могу я! Я как подумаю о том, что целый год его не увижу, мне так больно становится! Как будто не я, а меня бросают. Ведь это предательство! Все так хорошо было, а сейчас все рушится. И почему они меня выбрали? Поехал бы кто-нибудь другой, хоть Каринка Попова или Алиска, она мечтает. А мне здесь надо быть!

Я почувствовала, что подбородок вот-вот задрожит, и незаметно для мамы под столом впилась ногтями в руку. Еще не хватало зарыдать тут, как истеричке.

Мама изучающе смотрела на меня. Что она думает, было совсем непонятно. Она смотрела вроде бы спокойно, а с другой стороны – немного свысока, как на маленькую. Я очень люблю маму. Очень. Но в такие моменты мне кажется, что она где-то далеко.

– Пей! Папа придет, еще поговорим. – Она забрала тарелку с недоеденным лососем и подвинула ко мне чашку с травяным чаем.

Может, еще не все потеряно…

Я потянула ноздрями воздух. Ух, какой аромат! Пахнет, как сеном на конюшне. Обожаю этот запах. Одновременно терпкий и волнующий, как бриз на море, и рот сам наполняется слюной и хочется лечь где-то в поле в самую траву и лежать среди этих ароматов весь день, глядя на облака, которые улыбаются тебе с неба. Наверняка, там смородина и чабрец. У Ники есть какой-то любимый цветок, но пока не поняла, какой. Когда ему сено приносят, он нюхает, нюхает. Шевелит розовыми губами. Как будто ищет его. А когда находит, фыркает, и столько радости у него! Может, это клевер?

Я вытащила руку из-под стола. Между большим и указательным пальцами краснело