Правдивая история Лилли Стьюбек - Джеймс Олдридж

Миссис Смолл силилась вырвать у Лилли коробку с пирожными, но девочка замолотила босыми ногами по голеням кондитерши и кинулась наутек.

— Смотри, Кит Квейл, — сказала миссис Смолл. — Я все расскажу твоему отцу. Ты ведешь себя отвратительно.

У меня хватило ума не спорить с миссис Смолл, и я понуро поплелся прочь, обидевшись на Лилли, которая предательски бросила меня одного, совершенно беззащитного перед грозной владелицей кондитерской — сама-то Лилли всегда умела постоять за себя.

Подобные происшествия случались с Лилли почти каждый день, и хотя девочка мстила обычно лишь за самые тяжкие унижения, она воздавала сторицей обидчику даже через полгода, если представлялся случай. Миссис Смолл получила-таки свое. Спустя несколько недель после стычки Лилли закрыла ее в магазине. Вечером, перед уходом домой, миссис Смолл обычно вставляла ключ в дверь кондитерской. Однажды Лилли увидела его и заперла дверь, потом пробежала несколько кварталов и бросила ключ в сад муниципального советника, который сторожила злая овчарка. Все это Лилли проделала незаметно, но миссис Смолл догадывалась, кто посмеялся над ней, и как-то раз, подметая тротуар перед домом, неожиданно сильно хлестнула проходившую мимо Лилли метлой по ногам. На этот раз Лилли решила, что они квиты, и убежала, не пригрозив расплатиться с обидчицей.

Самой жестокой местью Лилли — в это дело даже вмешалась полиция — стала ее расправа над Поли Хаулэндом (по прозвищу Ролли-Поли[1]), отец которого владел аптекой и держал лошадей. Поли — крупный, толстый мальчишка, настоящий маменькин сынок — был старше Лилли на четыре года, а может, и на пять лет, в школе его ненавидели за то, что он обижал малышей и вечно их запугивал. Мы старались не попадаться ему на глаза, хотя иногда даже жалели своего мучителя. Поли налетал неожиданно: то сорвет шапку, то подставит подножку, то толкнет или ударит, то примется смеяться над кем-нибудь из нас, то припомнит что-нибудь гаденькое о семье своей очередной жертвы. Лилли особенно доставалось от Поли Хаулэнда: он все время дергал ее за волосы, задирал подол платья, дразнил цыганкой (чего она терпеть не могла) или, того хуже, обзывал почему-то «харкотиной». Лилли пыталась ему отомстить — пинала его ногами и царапалась при каждом удобном случае, но Поли не оставлял ее в покое; казалось, наконец-то она встретила достойного противника, хотя все, кто знал Лилли, были уверены — она никогда не уступит. Однажды в пятницу мы собирались идти домой из школы. В это время Поли обычно совершал свои проделки, и Лилли, наверное, ждала его нападения. Она помахивала сумочкой, которую в конце недели приносила с собой в школу и наполняла после занятий добычей, извлеченной из мусорных ящиков. Поли выхватил у нее сумочку и поднял высоко над головой, дразня Лилли, точно собачонку. Неожиданно она вынула из кармана или откуда-то еще перочинный нож и открыла его.

— Отдай сумку! — потребовала Лилли.

Поли посмотрел на нож и засмеялся:

— Только тронь!

— И трону, — не испугалась Лилли.

Посыпались угрозы, за которыми обычно следует драка, и Поли пообещал:

— Попробуй только, я тебе…

Не успел он договорить, как Лилли кошкой прыгнула на него и ударила ножом в спину.

Пожалуй, не растерялась одна Лилли. Ошеломленный Поли выронил сумочку, Лилли подхватила ее и убежала. Рана была неглубокая, и Поли не сразу почувствовал боль. А почувствовав, побледнел и упал в обморок. Кто-то сбегал за учительницей, Поли подняли, рубашка его сзади пропиталась кровью; свидетели этой сцены заметили, что Лилли, ударив Поли, успела выдернуть нож и унести с собой.

Стьюбеки привыкли к визитам полиции. Сержант Коллинс приходил к ним почти после каждой кражи, совершенной в городе. Одного из братьев Лилли уже посадили в тюрьму — он обчистил табачный киоск на вокзале. Но потасовки на стороне Стьюбеками не одобрялись, поэтому Мэтти избил дочь, а миссис Стьюбек заставила старшую дочь Грейс покусать Лилли, я сам видел на руках и ногах у нее следы зубов, продержавшиеся не одну неделю.

Неприятности Стьюбеков на этом не закончились, потому что весь город вскоре узнал о происшествии; обеспокоенные родители пожаловались директору школы, а мистер Хаулэнд обратился в полицию, и Лилли вызвали к мистеру Е. Бейдуэллу, городскому судье и члену парламента, представлявшему в Мельбурне наш штат.

Далеко не все осуждали Лилли, хотя она и была из семейства Стьюбеков. Многие в городе не любили Хаулэндов. Сестры Форчун[2], старые девы по прозвищу мисс Счастье и мисс Несчастье, у которых Лилли часто выпрашивала яйца, позвонив моему отцу, попросили его прийти в суд и проследить, чтобы интересы Лилли были соблюдены, а влиятельные Хаулэнды не повернули все по-своему.

Отец отнюдь не сочувствовал злополучным Стьюбекам, но он был страстным поборником равноправия граждан перед законом, особенно детей, и поэтому согласился помочь Лилли, хотя и знал, что его присутствие на суде будет расценено как неуместное вмешательство в дело простое и предрешенное. Он и не думал доказывать невиновность Лилли, которая призналась во всем, да и слишком много детей, включая его собственного сына, были свидетелями схватки на школьном дворе. Отец только хотел добиться справедливого приговора.

— Ты действительно видел, как они дрались? — допытывался он.

— Все видели, — ответил я.

— Я не спрашиваю о других, я хочу знать — ты видел, что там было?

Когда я проговорил: «Да», и принялся оправдывать Лилли, он оборвал меня:

— Я прошу рассказать, что произошло, а не почему.

— Мало ли что произошло, — возразил я. — Поли сам виноват.

— Прежде чем судить об этом, мне нужно знать факты. Так что же?

Я подробно описал.

— Хорошо, — проговорил отец. — Как ты думаешь, почему она так поступила?!

Я и сам настрадался от Поли, поэтому мне было что рассказать о нем, и на предварительном судебном заседании отец избрал наступательную тактику защиты. В ответ на каждое обвинение, выдвигавшееся против Лилли, он приводил примеры того, как Поли запугивал детей, и требовал обуздать хулигана во избежание новых инцидентов.

В конце концов Лилли освободили, отдав на поруки с испытательным сроком в один год, а мистеру Хаулэнду посоветовали строже смотреть за сыном. Ни Мэтти, ни миссис Стьюбек не пришли на заседание, за что мой отец порицал их, хотя в глубине души был рад тому, что родители Лилли держались в стороне, так как их присутствие только могло ухудшить ее положение. Вечером отец вызвал к себе Мэтти и сказал, что Стьюбекам повезло, ведь Лилли не отправили в Бендиго, где находился приют. Но казалось, даже возможная потеря дочери не обеспокоила родителей Лилли, и мой отец презрительно заявил, что помогать обитателям Мыса — пустая трата времени.

— Этой девочке на роду написано угодить за решетку, — сказал он и велел моей сестре, брату Тому и мне держаться подальше от Стьюбеков. — Они вечно будут попадать во всякие истории.