Главный врач - Тихон Антонович Пантюшенко

— Не надо, мама, об Иване Валерьяновиче, — повела рукой Наталья. — Не надо. Ладно?

17

Корзуна вызвал к себе Яков Матвеевич Ребеко: известно ли ему, что областное аптечное управление выделило их больнице платидиам? Стоимость семь тысяч рублей. Дело даже не в цене, а в том, что это лекарство районной больнице совсем не нужно. Кто дает такие разнарядки? Почему не спрашивают согласия? «Поезжайте, Иван Валерьянович, в аптекоуправление и постарайтесь выяснить, во-первых, почему так получилось, и во-вторых, нельзя ли переадресовать этот платидиам тем, кому он, может быть, нужен». Корзун подумал было, что эти вопросы можно бы выяснить и по телефону, но Ребеко будто прочел его мысли, сказал: «По телефону толку от них не добьешся, поэтому придется, голубчик, съездить в область. Семь тысяч на дороге не валяются. Надо попытаться их сохранить».

Ну что ж, надо так надо. Ивану Валерьяновичу не первый раз утрясать такие вопросы. Электричка ходит часто, никаких проблем с проездными билетами. И свободно сегодня: выбирай сиденье, какое тебе по душе. Люди не любят скамьи, обращенные в хвост поезда. Не любит и Иван Валерьянович. Кому охота смотреть назад? Человек хочет видеть то, что у него впереди. Корзун уселся на скамью прочно, по-хозяйски. Далекие телеграфные столбы на повороте кажутся маленькими колышками. Но поезд мчится, и они постепенно увеличиваются, тенью наплывают на окно вагона и исчезают. На полустанках часть людей выходит, входят новые. Не так ли и в жизни? Она мчится быстро, стремительно, разве что, в отличие от поезда, не знает остановок. А люди, покидая ее вагоны, уходят в вечность. Иван Валерьянович почему-то вспомнил свою недавнюю поездку в Поречье с Галиной Чередович. Зачем он так поступил? Леший попутал. Хорошо еще, если все это как-нибудь обойдется. Сколько раз давал себе слово крепко подумать, прежде чем делать рискованный шаг. И каждый раз кончалось все тем же: поздним раскаянием.

В окне тянулись привокзальные строения областного города. От вокзала рукой подать до аптечного управления. К кому обратиться? К начальнику? По опыту знал, что лекарствами ведает не начальник, а его заместитель. Он и никто другой распределяет между районами все медикаменты.

— Я к вам, Андрей Витальевич, — начал Корзун, поздоровавшись с заместителем.

— Слушаю.

— Вы выделили нашему району на семь тысяч рублей платидиама. Так?

— Да, именно так.

— А знаете ли вы, что в эти семь тысяч обошлось бы лечение одного только больного?

Заместитель посмотрел на Корзуна из-под очков и с досадой в голосе ответил:

— Для восстановления здоровья человека государство, если нужно, выделит не семь тысяч рублей, а в десять раз больше.

— Так это же если нужно. А если платидиам нам не нужен? Мы вам давали на него заявку?

— Нет, не давали.

— Так почему же вы так легко распоряжаетесь нашими деньгами? Если не хватит для больных самых необходимых лекарств, вы нам их дадите?

— Без денег, естественно, не дадим.

— Вот то-то же. Без платидиама мы обойдемся. Да он нам, я уже говорил, не нужен. А вот без заказанных лекарств обойтись никак не можем. Платидиам мы у вас не возьмем, — твердо заявил Корзун.

— Как это не возьмете?

— Вот так. Не возьмем, и все.

— Объясняйтесь с заместителем заведующего облздравотделом. Лекарство не мы распределяли, а он.

Вот оно что. Сказал бы сразу, что этим вопросом занимался облздравотдел, и все встало бы на свои места. Только время зря потратил. Да, дело, выходит, сложнее, чем казалось. Облздравотдел — не аптечное управление. С ним так просто не поспоришь. И все-таки интересно, как мог облздравотдел пойти на такой шаг? Ведь кто-кто, а он-то знает, как обстоят дела со снабжением районных и участковых больниц медикаментами. Кто там в облздравотделе? Опять-таки заместитель заведующего. А заместитель, кроме всего прочего, еще и женщина: Лива Петровна Алехнович. Лива? До сих пор он, Корзун, не слышал такого имени. Но дело, конечно, не в этом. Лива Петровна, по слухам, ничего не прощает тем, кто обходит ее вниманием. Попробуй поговорить с нею так, как говорил с Андреем Витальевичем. Да она просто выставит тебя за дверь. Нет, тут нужно менять тактику. А возвращаться домой ни с чем никак нельзя. Придется подкатиться к ней с цветами. И не с какими-нибудь там гвоздиками, а с настоящими розами. Да чтобы только-только распустились. Правда, достать их не так просто, ну да с этим считаться не приходится. И еще вопрос. Как на все это посмотрит Лива Петровна? Вдруг поднимет его на смех? Он что, пришел на свидание или в официальное учреждение? Ничего, попытка — не пытка. Если случится конфуз, он это как-нибудь перенесет. Это же не для себя, а ради дела. Позвонил в облздравотдел, спросил, сможет ли принять его Лива Петровна. Да, пусть приезжает. Вот теперь можно заняться и цветами. Хлопотным оказалось это дело. Пришлось для начала раздобыть коробку конфет и вручить ее продавщице цветочного магазина. Потом с такой же коробкой съездить в розарий загородного хозяйства. Но зато Корзун достал то, что хотел, то, с чем не стыдно показаться перед самой Ливой Петровной. Чтоб не бросалось в глаза другим посетителям, да и самим работникам облздравотдела, цветы пришлось завернуть в целлофан и спрятать в портфель.

Лива Петровна была на удивление моложава. Издали ее принимали за юную девушку. Толстая коса (своя ли?) и тонкая талия вводили в заблуждение. Выдавали ее истинный возраст лишь морщинки в уголках глаз. Но их можно рассмотреть только вблизи. Прежде Иван Валерьянович видел Ливу Петровну разве что издали, из зала заседаний областного медицинского совета. Теперь он сидел напротив нее за столом.

— Так что же вас привело ко мне? — спросила Лива Петровна.

— Прежде всего — скромный букетик цветов, — ответил Корзун, доставая из портфеля и разворачивая розы.

— Какая прелесть! — восхитилась Лива Петровна, принимая цветы и погружая в них лицо. — Божественный запах.

— Из моего огорода, — не моргнув глазом, соврал Корзун. — А вам они идут.

— Вы дамский угодник, Иван Валерьянович. Вы опасны.

— Нет, что вы. Дарить людям прекрасное… Разве можно за это осуждать?

— Нет, конечно. Вы что же, только с тем и пришли, чтобы подарить мне эти розы?

— Да нет. Хотя беспокоить вас я не собирался. Ехал в аптекоуправление. Хотел у них выяснить, за что нас разоряют.

— Как это разоряют?

— Заставляют купить платидиама на семь тысяч рублей. Ну что мы с ним будем делать?

— Понимаете,