Это останется с нами - Виржини Гримальди

привязываюсь к ней. Не знаю, есть ли предел, потолок, пик, день, когда все застывает, прежде чем рухнуть вниз, но сейчас я бегом поднимаюсь к любви и кайфую, черт побери! В булочной мы делаем все, чтобы никто ничего не заметил, но при малейшей возможности касаемся друг друга, улыбаемся, обмениваемся нежными взглядами. В те дни, когда я учусь или Лейла не работает, думать могу только о ней. Раньше со мной ничего подобного не случалось, и хоть я и пугаюсь время от времени такой силы чувств, все равно хочу пребывать в этом состоянии всю оставшуюся жизнь. Лучше бы, конечно, чтобы сердце перестало изображать отбойный молоток, стоит мне подумать о Лейле, иначе проломит грудную клетку и вывалится наружу.

Рубашку я не напялил, но цветы принес. Жанна не оставила мне выбора: я лепетал, что с прошлого века никто такого не делает, но почти сразу понял, что некоторые границы с ней лучше не переходить.

Вазы у Лейлы не нашлось, она наполнила водой раковину и опустила букет туда. Квартира у нее крошечная, а кухня и вовсе не заслуживает этого гордого названия. Спрашиваю: «Где займемся выпечкой?» – и она отвечает, мило покраснев:

– Вообще-то я не собиралась печь.

– Ладно… Чем тогда займемся?

– Сыграем в «Монополию»? – со смехом предлагает она.

– Прекрасная идея!

Я смотрю на ее озадаченное лицо, и тут у меня в голове происходит взрыв. Вспоминаю Жанну и Ирис и прихожу к выводу – лучше поздно, чем никогда! – что последним понял, зачем пришел сюда.

Сердце вот-вот остановится, меня кидает в жар, и я снимаю свитер. Лейла подходит совсем близко и спрашивает: «Поможешь мне?»

Начинаю с рукавов, и по части тупых идей эта оказывается наитупейшей: воротник водолазки Лейлы застревает на середине лица, руки обездвижены в воздухе, а я тяну одежку вверх как полный болван. Водолазка наконец-то поддается, кажется вместе с ушами, но Лейла делает хорошую мину при плохой игре, хотя прическа растрепалась, а помада размазалась аж до лба. Она прижимается ко мне, целует – и у меня все волоски на теле встают дыбом – и ведет к дивану.

– Подожди секундочку, я его разложу.

– Давай помогу…

Мы падаем на простыни, целуясь взасос, она стаскивает с меня футболку, срывает свою, я ласкаю ее кожу, изумляясь, до чего она нежная, и плевать, что пружина пиявит ребра. Лейла оседлывает меня и пытается расстегнуть лифчик. Я, в романтическом порыве, говорю себе, что могу поучаствовать. Помочь. Глупая затея. Эти застежки изобрел тот же тип, который осчастливил потребителей легко открывающимися упаковками. С такими только мастер способен справиться. Лейла хохочет – и обходится без моей помощи. Теперь меня спасет не дефибриллятор, а только чудо. Говорю ей: «Ты великолепна!» Она отвечает: «Люблю тебя…» Шепчу: «Я тоже…» Мы успешно избавляемся от джинсов и приступаем к любви, минуя подготовительный этап.

69

Ирис

– Гулять пойдем?

Будин реагирует первой, опередив Жанну, бежит к двери, где на стене висит ее поводок, и весело машет хвостом. Жанна выключает машинку и надевает пальто. Гинеколог посоветовал мне как можно больше ходить, чтобы улучшить кровообращение и избежать отеков ног, превратившихся в толстые розовые колбаски. Каждое утро я трачу десять минут, надевая компрессионные чулки, еще столько же уходит на то, чтобы разогнуться после этой операции.

Когда я впервые предложила Жанне погулять вместе, мне пришло в голову подладиться под ее темп, чтобы она не устала, но в конце улицы старушка меня обогнала.

– Я – парижанка! – гордо заявила она вместо объяснения.

Дальше мы пошли в моем – медленном, по мнению Жанны, – темпе, который я предпочитаю называть «размеренным».

Виктор высовывается в окно, чтобы поприветствовать нас:

– Надеюсь, вы взяли зонт – у неба вот-вот отойдут воды!

Он каждый день отпускает новую шутку на тему моей беременности. Много недель мне казалось, что консьерж питает ко мне еще кое-какие чувства помимо вины за злосчастное падение на лестнице. Он всегда был изысканно вежлив, но очень смущался в моем присутствии, пока Жанна однажды не заговорила о моей беременности. Я не сомневалась, что Виктор и сам все понял, как только я перестала маскироваться под слишком широкой одеждой, но он с минуту не мог прийти в себя, стоял, выпучив глаза, переводил взгляд с моего живота на Жанну и обратно, а потом прыснул со смеху. Теперь ведет себя как заговорщик, преданно хранящий тайну, и неловкость сгладилась.

Жанна открывает зонт, выйдя из-под арки, я заматываю потуже шарф на шее и шагаю под его защиту, машинально уткнувшись взглядом в ботинки стоящего на тротуаре человека. Поднимаю глаза, вижу джинсы и куртку. Вижу лицо. Он улыбается мне. Жанна делает шаг вперед, а я застываю на месте.

– Здравствуй, ангел мой.

Жанна разворачивается и мгновенно оказывается рядом со мной. Она знает, ничего не зная.

– Рад тебя видеть, – продолжает Жереми, делает шаг и протягивает руку, чтобы погладить меня по щеке. – Мне ужасно тебя не хватало. Поиски затянулись, но не зря говорят: никому не под силу разлучить влюбленных. Знаю, ты обижаешься, но… я много думал и могу все объяснить. Давай поговорим, ладно?

– Ирис, все в порядке? – шепчет Жанна.

Я киваю, хотя все мое тело протестует. Я знала – так будет, думала, что готова, и тысячи раз мысленно проигрывала этот момент, что было не так уж и трудно без участия главного действующего лица. Сейчас у меня одно желание: сбежать, исчезнуть, оказаться там, где он меня не найдет. Мне страшно. Я боюсь его и – главное – себя. Вся моя сила испаряется в его присутствии. Решимость делает ноги. Три года он лишал меня убеждений и способности свободно судить о жизни. Дергал за ниточки. Я была управляемым существом. Сбежав, оказавшись вдалеке от его влияния, я смогла оценить масштаб бедствия. Меня ужасает мысль о том, что он снова начнет затуманивать реальность, убеждать, что все мои воззрения ложны. Три года я верила ему больше, чем себе, и не поручусь, что освободилась от его хватки. Жанна поглаживает меня по спине, я чувствую, что не могу отступить. Покидаю защитный купол зонта и иду к Жереми.

– Ладно, давай поговорим.

70

Ирис

Мы заходим в кафе, садимся за столик. Жереми заказывает две бутылки «Перье». Он в свитере, который я подарила ему за несколько дней до бегства. Он хватает меня за руку.

– Знала бы ты, как я скучал! С ума сходил от беспокойства, сначала боялся, что с тобой что-то случилось. Я счастлив, что отыскал тебя. Ты рада меня видеть?