Острова в океане - Эрнест Хемингуэй

– Хорошо, – сказал Томас Хадсон. – Слушай. Мыподцепили эту рыбу в самый полдень. Теперь скоро должна появиться тень.Кажется, она уже есть. Сейчас я осторожно поверну катер так, чтобы тень падалана Дэви.

Томас Хадсон крикнул вниз Роджеру:

– Родж, как ты считаешь, можно мне тихонько повернутькатер, чтобы Дэви был в тени? На рыбе это нисколько не отразится. Она какходила кругами, так и будет ходить.

– Прекрасно, – сказал Роджер. – Как это я самдо этого не додумался.

– До сих пор тени еще не было, – сказал ТомасХадсон.

Он так медленно развернул катер вокруг кормы, что лишнейлески почти не ушло. Голова и плечи Дэвида были теперь в тени, падавшей откормовой стороны рубки. Эдди обтирал шею и плечи мальчика полотенцем и смачивалему спиртом затылок и спину.

– Ну, как ты там, Дэви? – крикнул сверхуТом-младший.

– Чудесно, – сказал Дэвид.

– Теперь я спокойнее за него, – сказалТом-младший. – Знаешь, в школе кто-то брякнул, что Дэвид мне сводный брат,а не родной, а я заявил, что у нас в семье сводных братьев нет. Папа, ну чего ятак волнуюсь?

– Это пройдет.

– В такой семье, как наша, кому-то всегда приходитсяволноваться, – сказал Том-младший. – Но за тебя я больше не волнуюсь.Теперь только за Дэвида. Пойду, пожалуй, приготовлю вам еще по коктейлю. Покасмешиваешь напитки, можно молиться. Выпьешь еще, папа?

– Выпью, и с превеликим удовольствием.

– Эдди, наверно, это просто необходимо, – сказалмальчик. – Прошло почти три часа. За три часа Эдди пил только один раз.Это я оказался таким нерадивым. Папа, а откуда ты знал, что мистер Дэвис нестанет пить?

– Мне казалось, он не захочет, пока Дэвиду так трудноприходится.

– Может, теперь выпьет, ведь Дэви сидит в тени. Всеравно я ему предложу.

Он спустился на палубу.

– Нет, Томми, пожалуй, не стоит, – услышал ТомасХадсон ответ Роджера.

– Мистер Дэвис, вы за весь день ничего невыпили, – настаивал Том.

– Спасибо, Томми, – сказал Роджер. – Выпей заменя бутылку пива. – Потом он крикнул Томасу Хадсону: – Двинь чуть вперед,Том! А то она пойдет на нас.

– Есть двинуть чуть вперед, – повторил ТомасХадсон.

Рыба все еще кружила на большой глубине, но сокращала круги,поскольку катер шел туда, куда ей нужно. За наклоном лески теперь легче былоследить. Она стала виднее в темной глубине воды, потому что солнце было закормой, и Томасу Хадсону стало удобнее приноравливаться к движениям рыбы. Каким повезло, думал, он, что день тихий; Дэвид просто не выдержал бы, если б емупришлось вываживать эту рыбу даже в небольшую волну. Но волны не было никакой,и теперь, когда Дэвид сидел в тени, у Томаса Хадсона отлегло от сердца.

– Спасибо, Томми, – услышал он голос Эдди, а потоммальчик поднялся наверх со стаканом, обернутым в бумагу, и Томас Хадсон глотнулсначала немного, потом побольше и ощутил на языке холод, в котором была остроталимонного сока, душистая глянцевитость ангостуры и терпкость джина,подкрепляющего ледяную стынь кокосовой воды.

– Ну, как, папа, ничего? – спросил мальчик. Вруках у него была бутылка пива прямо со льда, покрывшаяся на солнце холоднымикапельками пота.

– Великолепно, – ответил ему отец. – Джина тывлил порядочно.

– Пришлось, – сказал Том-младший, – потомучто лед тает очень быстро. Надо бы нам завести какие-нибудьподстаканники-термосы, чтобы лед не таял. Я займусь этим в школе. Попробуюсмастерить что-нибудь из пробковых пластинок. И может, преподнесу тебе вподарок к рождеству.

– Взгляни на Дэви, – сказал ему отец.

Дэвид так вываживал рыбу, точно его схватка с ней только чтоначалась.

– Посмотри, какой он плоский, – сказалТом-младший. – Что грудь, что спина – одинаковые. И они будто склеены унего. Зато таких длинных мускулов на руках больше ни у кого не увидишь – ибицепсы и трицепсы одинаковой длины. Странное у Дэви сложение, папа. И сам онстранный, и вообще лучшего брата и быть не может.

Между тем Эдди опорожнил свой стакан и снова принялсяобтирать Дэвиду спину полотенцем. Потом обтер ему грудь и длинные руки.

– Ну как ты, Дэви, ничего?

Дэвид кивнул.

– Слушай, – сказал ему Эдди. – У меня наглазах один человек – взрослый, сильный, плечи, что у быка – струсил,отступился от рыбы, а ведь и половины не сделал того, чего ты уже добился.

Дэвид молча делал свое дело.

– Здоровенный дядя. Твой папа и Роджер тоже его знают.Он на рыбной ловле собаку съел. Все время рыбачит. Так вот, подцепил он как-тоогромную рыбину и сдрейфил, отступился от нее, потому что она его измотала.Измотала его эта рыба, и он ее бросил. Держись, Дэви, держись.

Дэвид молчал. Он сберегал дыхание, продолжая поднимать иопускать удилище и наматывать леску на катушку.

– Эта треклятая рыба – самец, потому она такаясильная, – сказал ему Эдди. – Будь это самка, ей давно бы капут,кишки бы лопнули, сердце бы разорвалось или икра бы из нее выперла. У этих рыбсамцы сильнее. У других сильнее самки. А у меч-рыбы наоборот. У этой силищимного. Но ты ее доконаешь, Дэви.

Леска снова стала разматываться, и Дэвид закрыл глаза,уперся ногами в деревянную перекладину, откинулся назад и минуту отдыхал.

– Правильно, Дэви, – сказал Эдди. – Пока неработаешь, отдыхай. Рыба просто кружит, но тормоз и ее заставляет работать, такчто она устает тоже.

Эдди повернул голову и заглянул вниз, и по его прищуру ТомасХадсон понял, что он смотрит на большие медные часы, укрепленные на стенекаюты.

– Пять минут четвертого, Роджер, – сказалон. – Дэви, друг, уже три часа пять минут, как ты с ней возишься.

Теперь Дэвиду пора было бы выбирать леску, но она ровноразматывалась с катушки.

– Опять уходит в глубину, – сказал Роджер. –Держи крепче, Дэви… Том, тебе леску видно?

– Видно, хорошо видно, – ответил ему Томас Хадсон.Леска пока уходила вниз не очень круто, и он просматривал ее на большойглубине.

– Рыба, верно, пошла на дно, чтобы тамподохнуть, – вполголоса сказал Томас Хадсон старшему сыну. – Тогдавсе пропало.

Том-младший покачал головой и закусил губу.