Лонг-Айленд - Колм Тойбин

С другой стороны, Эйлиш – единственный человек, которому он может довериться. Она чужая, не местная. Джим мог бы рассказать ей, что помолвлен с Нэнси. Она не проболтается. Джим видел, что Эйлиш заслуживает доверия. Она поздравит его, скажет, как ей приятно это слышать. И у него больше не будет причин беспокоиться о ее муже. Возможно, она еще раз позвонит ему перед отъездом. Но тогда она встанет и уйдет прямо сейчас, и вместе с ней исчезнет то волнение, которое Джим ощущал в ее присутствии.

Джим знал, как должен поступить, но был не в силах расстаться с этим ощущением, как его ни назови. Он оставил ее вопрос без ответа.

Эйлиш согласилась выпить еще. Принеся лед и миксеры, Джим решил, что назад пути нет. Но ему все равно следовало соблюдать осторожность.

– Ты о чем-нибудь сожалеешь? – спросил он.

Она улыбнулась и пригубила напиток.

– Будь я более стойкой, я никогда бы отсюда не уехала. Не могу сказать, что мечтала об отъезде. Скорее всего, я бы осталась. Но тогда у меня не было бы моих детей.

Эйлиш пристально взглянула на Джима. Хотела ли сказать, что осталась бы с ним? Джим не знал.

– А еще о чем?

– Я всегда хотела учиться, но у меня никогда не было возможности.

Какой ответ его бы устроил? Джим понимал, что требует слишком многого. Едва ли Эйлиш ответит, что сожалеет об их расставании.

Когда она спросила, о чем сожалеет он, Джим растерялся. Он сожалел об ушедших годах, о том, что так долго искал ту, с кем мог обрести счастье.

– Я сожалею, что тогда не последовал за тобой. В то утро, получив твою записку, я должен был отправиться на вокзал, а если бы не нашел тебя там, то на пароход. Я часто думал, как бы все сложилось, если бы тогда я последовал за тобой.

– А еще о чем?

Джим откинулся в кресле, закрыл глаза и покачал головой.

– Есть еще кое-что, – ответил он. – Но не уверен, что готов в этом признаться.

– Скоро я уйду, – сказала Эйлиш. – И если ты не признаешься, это станет еще одним из твоих сожалений.

Джим снова покачал головой:

– Это слишком личное.

– Это касается меня?

Может быть, подумал Джим, ей хочется, чтобы он признался, как хорошо ему сейчас рядом с ней в этой комнате, как он горюет о годах, проведенных без нее? Он должен найти ответ, который позволит до нее достучаться.

– Времена изменились, – сказал Джим. – Я замечаю это в пабе. В дни нашей молодости все было иначе. Но я часто думал, что мы могли бы провести вместе ночь. Жаль, что тогда мы этого не сделали.

На миг ему показалось, что она собирается встать и уйти. Вместо этого Эйлиш рассмеялась.

– Такого я не ожидала!

– Это самое правдивое из того, что я сказал сегодня вечером.

Она улыбнулась.

– Ты когда-нибудь это чувствовала? – спросил он.

Эйлиш посмотрела на него в упор, но не ответила.

– Я хочу сказать… – начал Джим и запнулся.

– Что?

– Чтобы успеть в аэропорт, тебе нужно быть в Дублине во вторник. Если бы ты уехала в понедельник, мы могли бы там остановиться.

– Остановиться?

– В отеле. Есть отель, в котором я всегда останавливаюсь на обратном пути. Называется «Монтроуз». Это в Стиллоргане. Современный отель для тех, кто хочет сохранить анонимность. Мы могли бы там встретиться.

Эйлиш встала, спросила, где ванная. Джим заметил, как уверенно она держится.

– Ты точно все подстроил, – сказала Эйлиш, снова возникнув в дверях гостиной. – Тут нет никаких сомнений.

– Я придумал это секунду назад. И ничего я не подстраивал. Но мы могли бы встретиться там часа в два, как тебе будет удобно.

– А когда-то ты был таким скромником.

– Я ищу способ с тобой увидеться.

– Вижу.

– Наверное, мне не следовало такого говорить. Но я этого хочу. Сказать по правде, эта мысль только сейчас пришла мне в голову.

– Давай уточним. Ты поедешь в Дублин на своей машине, а я на своей. В отеле мы встретимся. И проведем ночь в одном номере. Верно?

– Да.

– А утром я поеду в аэропорт встречать детей?

– Все так, но, если я зашел слишком далеко, просто забудь.

– Постой, мне нужно подумать. Интересно, что сказала бы моя мать?

– Тебя это смущает?

– Нет.

Джим ждал, что она упомянет про мужа.

– Что тогда? – спросил он.

– По-моему, я злоупотребляю твоим гостеприимством и мне давно пора домой.

– Похоже, я все-таки зашел слишком далеко.

– Вовсе нет. Просто дай мне время.

Эйлиш встала, собираясь уходить. В холле Джим включил верхний и нижний свет, борясь с желанием обнять и поцеловать ее.

– Я подумаю, – сказала она. – Обещаю…

– Хочешь сказать, у меня есть шанс?

– По-моему, сейчас тебе лучше помолчать.

Джим отпер входную дверь и оглядел пустую улицу.

– Я подумаю, – повторила Эйлиш. – Я оставлю тебе записку. Завтра.

– Помнишь название отеля? Это сразу за Стиллорганом, не доезжая Доннебрука.

– Мне пора домой. И хватит вопросов! Ты слышишь?

Джим приложил палец к губам.

– Больше ни слова, – сказал он и запер за ней дверь.

Часть пятая

1

– У меня для вас хорошие новости, – объявил отец Уолш, входя в приемную.

– Спасибо, что приняли, – сказала Нэнси.

– Люблю получать добрые вести, – продолжил отец Уолш. – Мы все рады, что вы снова выходите замуж.

– Видите ли, мы никому не говорили, кроме вас.

– У вас еще будет время всем рассказать. Что ж, у священников нашего прихода нет никаких возражений против того, чтобы вы поженились в Риме. Там живет наш старый друг отец Шон Англим. Он подыщет подходящую капеллу. Он советует вам провести в Риме неделю, если не больше. В это время года погода там идеальная и не слишком жарко.

– А он не подскажет, где нам остановиться? В каком-нибудь маленьком отеле?

– Я могу его спросить. Времени предостаточно.

Они сидели в креслах, а на низком столике между ними был накрыт чай с печеньем. Не кажется ли ей, спросил священник, что недели будет мало?

– Я понимаю, вы люди занятые, но любой паре требуется время, чтобы узнать друг друга. На вашем месте я бы остался недели на две.

Нэнси заметила, что священник медленно потирает руки. Она кивнула. Интересно, что бы он ей сказал, признайся Нэнси, что приходит к Джиму по ночам и за это время успела узнать его достаточно хорошо? Прежде чем отправляться в Рим, решила она, нужно заехать в Уэксфорд, сходить на исповедь во францисканское аббатство и надеяться, что на дежурстве будет монах, известный своим мягкосердечием и отзывчивостью.

– Вы добрая? – спросил он Нэнси в ее последнее посещение исповедальни.

– Надеюсь, что да.

– Вы хорошая, добросовестная мать?

– Да, это так.

– Тогда прочтите покаянную молитву и ступайте с миром.

Неожиданно Нэнси обнаружила, что отец Уолш смотрит на нее с любопытством, и про себя улыбнулась воспоминанию.

– Мы должны будем заполнить бумаги?

– Нет, мы сами позаботимся обо всех церковных формальностях, –