Прикоснись к моему сердцу - Ники Сью

Первое время, когда Денис только начал оставаться у меня, я честно пыталась соответствовать его ожиданиям: вставала раньше часа на два, делала прическу, легкий макияж и готовила. А однажды проспала, потому что валилась с ног после экзамена. Дэну это не понравилось, мы поругались. Тогда я сказала, что согласна готовить, но больше подрываться в пять утра не буду. Ему мой ультиматум не особо понравился, но он все-таки принял его.

– Зачем? Тут куча продуктов, – замечает Кир.

– Это не говорит о том, что я должна превратиться в золушку и… – начинаю заводиться, плечи моментально напрягаются. Понимаю, что веду себя неправильно, однако ничего не могу с собой поделать. Почему все вокруг хотят что-то слепить из меня?..

– Я и сам могу попробовать.

Всего одна фраза, но она будто выбивает весь воздух из легких. Поднимаю голову и не могу поверить своим ушам, глазам, да вообще все происходящее не вяжется с образом бэдбоя и бабника. Кирилл выкладывает продукты на кухонную столешницу с таким важным видом, словно шеф-повар.

– Ты… будешь готовить?

– Не знаю, – весело отвечает он. – Но я попробую, говорю же. Для начала надо раздеться.

– Чего? – ошарашенно шепчу я.

Беркутов не обращает на меня внимания, стягивает толстовку и кидает ее на стул, оставшись в белой майке. Я тайком поглядываю на его подтянутые руки, он вообще весь такой спортивный, но не сильно перекачанный, в меру, как красавчики из соцсетей.

– Так-с, – с умным видом Кирилл берет разделочную доску и нож Сантоку[4]. – Ты иди пока, отдохни. А я тут попробую не спалить кухню.

– Ну ладно… – шепчу и неуверенно ухожу.

Пока переодеваюсь в домашний спортивный костюм, не могу отделаться от странного ощущения: с одной стороны, мне легко, даже хочется улыбаться, с другой – немного тревожно. Я же не совершаю ошибку?..

С кухни доносится песня, до боли знакомая. Я завязываю волосы в хвост и иду на звуки мелодии. Однако возле дивана останавливаюсь, в очередной раз не в силах поверить своим глазам. Кирилл пританцовывает, двигая бедрами под трек Алексея Воробьева. Беркутов подкидывает болгарский перец, затем ловит его и тут же шинкует. Он делает это настолько ловко, что, пожалуй, многие повара бы позавидовали его мастерству.

Я тихонько подхожу ближе, продолжая наблюдать что-то безумно забавное. А Кирилл еще и подпевает:

– Самая красивая, глаза как небо синие[5], – он двигается плавно, будто всю жизнь занимался танцами. В ход идет картошка, затем кабачок. Кир мастерски расправляется с овощами, а я из последних сил сдерживаю смешок.

Беркутов крутится вокруг своей оси и замечает меня. Мне хочется спрятаться, чувствую себя пойманной на подглядывании, но Кирилл продолжает танцевать, словно дурашливый мальчишка, совсем не стесняясь меня. Тогда я, набравшись храбрости, подхожу к столу и усаживаюсь на барный стул.

– Убегает от меня, не зная, что на свете нет красивее, чем она, – поет Кирилл, скидывая овощи в сковородку вок.

Я молча наблюдаю за ним и улыбаюсь. Не могу ничего с собой поделать. Плохое настроение вмиг улетучилось, хотя, кажется, его и не было. Я даже качаю в такт ногой, борясь с желанием тоже потанцевать. Раньше мне нравилось отдаваться ритмам, становиться единым целым с мелодией, отпускать реальность. Раньше…

Кир откладывает нож и выключает музыку.

– Ты умеешь шинковать? – решаюсь завести разговор. На моей кухне реально готовит парень? Такое вообще возможно? Парни не из телика умеют готовить?

– Нет, – пожимает он плечами, двигая сковородку, и овощи сами переворачиваются в воздухе.

– Тогда что это?

– Соблазняю тебя. Как такой вариант? – объявляет Кирилл возвышенным тоном, будто передо мной не обычный парень, а самый настоящий король или рыцарь. Потом, правда, Беркутов начинает смеяться, и его игривость ненароком передается мне.

– Ну… на троечку, – я и сама толком не понимаю, почему решаю подыграть. Читая романы о любви, мне много раз хотелось оказаться на месте главных героинь: побыть веселой, сексуально-роковой красоткой, которая знает себе цену. Но рядом с Денисом я не могу ни шутить, ни тем более кидать такого рода намеки. У нас все по-другому.

– Может, мне надо было снять майку? – Кирилл поворачивается и играет бровями.

– Оставь этот прием для своих подружек.

– А какой прием нравится тебе? Постой, только не быстро, я должен записать, – он берет телефон, открывает заметки и поворачивает ко мне экран.

С моих губ срывается смешок, Кирилл тоже улыбается. И я опять невольно заостряю внимание на его улыбке, такой открытой и дружелюбной…

Прекрати, Диана. Не сохраняй этот кадр в своей памяти.

– Не знаю, – пожимаю плечами.

– Совсем не знаешь? – он наклоняет голову набок.

– Совсем, – признаюсь я. – А ты?

– А что я? – Кирилл возвращается к готовке: солит, перчит, затем мешает. Мне нравится наблюдать, как Беркутов готовит. Но еще больше нравится осознавать, что он готовит для нас двоих. Для меня никто, кроме поваров, не готовил, даже мать.

– Что должна сделать девушка, чтобы ты влюбился в нее? – рискую задать вопрос.

– Ничего, – с ходу выдает Кир.

– Совсем? Почему?

– Потому что я не планирую влюбляться. Зачем такие сложности?

– Значит, – делаю разочарованный вдох, мне почему-то хотелось услышать другое, – ты вроде волка-одиночки?

– Я вроде льва, у которого бесчисленное количество львиц, – самоуверенно заявляет этот умник.

Он берет тарелки и раскладывает рагу, крутит их, рассматривает, потом салфеткой убирает всякие крапинки.

– Прошу, угощайся, принцесса.

Я беру вилку и по одному запаху понимаю – будет вкусно. И хотя до этого у меня не было аппетита, сейчас желудок урчит. Да и блюдо выглядит привлекательно: все ломтики аккуратно нарезаны, ничего не разваливается, не пригорело. Едва сдерживаюсь, чтобы не сказать «вау».

Кирилл садится напротив, но не притрагивается к еде, только склоняется над тарелкой. Ждет, пока попробую я и оценю.

– Что ж, приятного аппетита. – Я накалываю на вилку кабачок с картошкой и кладу в рот. Овощи тают, невероятно вкусно.

Беркутов тайком поглядывает на меня, скорее всего, думая, что это останется незамеченным.

– Вкусно очень, – с улыбкой говорю ему.

– Ты не подумай! Я не ждал твоей реакции, вообще первый раз готовлю, – тут же отмахивается он и пробует сам. – Просто… а вдруг несъедобно?

На короткое мгновение мы пересекаемся взглядами. Я ловлю себя на мысли, что в этой квартире еще ни разу не пахло так вкусно. И дело, кажется, вовсе не в еде.