Метод книжной героини - Алекс Хилл

в этот раз лгать ему не стану, даже чтобы успокоить. Ложь вообще коварная штука, она меняет образы и наряды, завораживая красотой и обещая спокойствие, но в самый неподходящий момент… она скидывает красивое платье, показывая свой истинный облик уродливого чудовища, которое упивается болью. Лучше уж правда. Она может держать в руках и нож, и цветы, но зато никогда не прячет их за спиной.

– В последнее время – да. Я тебя не узнаю, пап. Честно, я понимаю, сложный период и все такое, но ты губишь свою жизнь. Я очень хочу помочь тебе, скажи только как.

– Если бы я сам это знал, солнышко. Если бы я знал…

– Может, тебе обратиться к специалисту?

– Все это чушь для выманивания денег.

– Как и твои алкомаркеты.

– Ты права, – горько вздыхает он. – Я так сильно скучаю по ней, что уже не понимаю, как дальше жить, но единственное, что знаю точно, – мне не хотелось бы потерять и тебя.

– Я же твоя дочь, ты не можешь со мной развестись, – печально усмехаюсь я.

– Это радует, – в тон мне отвечает он. – Когда начинаются каникулы?

– Через неделю вообще-то, но я хотела бы уехать завтра. А оценки я потом…

– Солнышко, меня больше волнует твое состояние, а не какие-то там цифры на бумаге. Отвезу, когда скажешь и куда скажешь.

– Спасибо, пап.

В носу щиплет от его трогательной поддержки, и я собираю посуду со стола, чтобы себя занять. Отношу тарелки в раковину и включаю воду.

– Ты была у Кати этой ночью?

Морщусь от неприятного скребущего чувства в груди и сжимаю губку сильнее. Мыльная пена стекает по коже и воронкой затягивается в слив, как и мои надежды, что были такими яркими и осязаемыми еще сегодня утром.

– Да, – глухо отвечаю я.

Папа подходит к раковине и протягивает мне полотенце:

– Давай-ка я сам займусь посудой.

– Но…

– Не спорь с отцом! – шутливо выкрикивает он.

Улыбаюсь и отхожу в сторону, вытирая руки. Вот теперь он больше похож на себя прежнего. Может быть, все и правда наладится? Приподнимаю невидимую юбку и присаживаюсь в реверансе:

– Тогда я пойду собирать вещи, папенька.

Он хрипло хихикает, и я не верю, что снова слышу этот искренний смех.

– Иди, а я пока подумаю о консультации у психолога.

Удивленно распахиваю глаза. Папа качает головой и принимается за мытье тарелок.

– Проблему ведь нужно решать, а не глушить.

– Ого! Говоришь, как настоящий взрослый.

– Ах ты… – Он взмахивает пальцами, осыпая меня мелкими каплями. – Я и есть взрослый, просто это не значит, что железный. Лана, слабость не зависит от возраста, есть вещи, которые ломают даже сильнейших.

– Я верю, что ты справишься.

– Спасибо, солнышко. Правда, спасибо. Ты у меня такая… Невероятная. Даже не верится, что я причастен к созданию такого шедевра.

– Звучало ужасно, – отвечаю я, наморщив нос.

– Тогда требую от тебя в будущем урок по комплиментам. Думаю, этот навык мне еще пригодится.

Довольно киваю и с приятной легкостью шагаю в свою комнату, но как только вижу светящийся дисплей телефона, то тяжелею на пару тонн. Впереди еще один непростой разговор.

* * *

Катя опускает руку с телефоном на колено, глядя в пустоту. Как же так? Все ведь почти получилось. План был идеален, и если бы не та глупая ошибка с рюкзаком, то… Дверь открывается без стука и предупреждения, мама Кати врывается в комнату и упирает руки в бока.

– Катя! Я что сказала?! Навести порядок! Что-то я не вижу действий!

– Сейчас все сделаю.

– Живее!

– Можно мне потом сходить к Лане?

– Ну, разумеется, нет! Ты наказана! Забыла, что ли, о тройке по физике?

– Я ее исправлю. Честно! Мама, ну пожалуйста! У Ланы проблемы, и я хочу ее поддер…

– Какие у вас могут быть проблемы? Об учебе думать надо, а не ерундой голову забивать!

Катя опускает подбородок, сжимая зубы, и злобно шепчет:

– Я тебя ненавижу.

– Что ты сказала? – ошарашенно шипит мама.

Катя поднимается с постели и подходит к письменному столу, принимаясь нехотя складывать листы и тетради в кривые стопки.

– Что слышала, – бурчит она.

Из коридора доносится хлопок двери и веселый голос отца:

– Девочки, я дома!

Мать сверлит дочь взглядом, воинственно прищуриваясь:

– Еще раз это услышу, и можешь забыть о дне рождения и остальных праздниках.

На лице Кати напрягаются мышцы, губы расплываются в сумасшедшей улыбке. Она взмахивает рукой, сметая учебные принадлежности со стола, и поворачивается к матери лицом:

– Что еще ты мне запретишь?! Думать?! Дышать?! Зачем ты меня вообще рожала?! Для дрессировки достаточно было завести собаку!

– Как ты со мной разговариваешь?! Совсем от рук отбилась! Давай сюда телефон!

– Нет!

– Девочки, что у вас тут происходит? – взволнованно спрашивает отец, забегая в комнату.

– Сережа, твоя дочь… Знаешь, что она мне сказала?!

– Сказала, что ненавижу ее! – громко произносит Катя.

– Лара, иди на кухню. Я сам разберусь.

– Тогда возьми ремень, потому что по-другому она не понимает! – выплевывает мать и покидает комнату, хлопнув дверью.

Катя коротко вздрагивает и смотрит в пол, из последних сил сдерживая слезы. Отец подходит к ней и нежно обнимает, прижимая к груди.

– Ну что опять стряслось? – шепчет он.

– Она снова наказала меня ни за что. Она первая начала. Лана плохо себя чувствует, я хотела навестить ее, а мама не отпустила.

– Катенька, ты же знаешь, что маме не стоит грубить…

– Если бы она не вела себя как последняя стерва, я бы и не грубила.

– Она любит тебя и хочет как лучше. Хочет, чтобы ты выросла хорошим человеком.

– Ты сам в это веришь? – всхлипывает Катя. – Ну почему она такая?

– Тише, моя малышка. Я поговорю с ней. Вы обе слишком горячо на все реагируете.

– Значит, я больше не наказана и могу пойти к Лане?

– Дай мне пять минут.

Но ни через пять минут, ни через десять ситуация не разрешается. С кухни доносится разъяренный голос матери и приглушенные оправдания отца. Катя проглатывает горечь поражения и хватает наушники. Она бросает подушку на подоконник и забирается на него, загораживаясь плотной тканью занавесок. За окном стремительно вечереет, ветер бьет в стекла. Катя включает трек «Blood//Water – grandson», который перекрывает ненавистный шум семейной ссоры, и открывает диалог с человеком, который за последние полгода стал для нее настоящим спасением.

Луна сегодня красивая: «Это все действительно ужасно. Как я хотел бы быть сейчас рядом и обнять тебя*красное сердце*»

Кэтрин: «Я бы тоже этого хотела*смайлик с глазами полными слез*»

Луна сегодня красивая: «Что еще я могу сделать для тебя?»