Золотые пилигримы - Остап Иванович Стужев

Слова Яна звучали спокойно и рассудительно. На этом материке по другую сторону Атлантики он чувствовал себя если не хозяином положения, то в любом случае намного увереннее.

Он хотел продолжать говорить дальше, но Фишер перебил его:

— Его имя? Назовите его сейчас, или я пойму, что вы не доверяете мне.

Фишер пошел ва-банк. Он спрашивал себя, могли Джек и Ян заподозрить его в том, что он сдаст эту информацию Леонардо? Тогда все их договоренности не стоят ломаного гроша и он попусту тратит силы и нервы.

— Адам Магер. Сейчас мы знаем всю его подноготную и заставим работать на нас. Он единственный, кто сможет понять, что нам нужно от тех, с кем твой Гюнтер Траутвайн подготовил контракт четыре месяца назад. В обмен на его услуги мы закроем все его вопросы. Я отправлюсь в Россию и сумею убедить его подельника держать язык за зубами. У меня найдутся аргументы, — слова Яна звучали сегодня более чем убедительно.

— Таким образом, Роберт, за тобой решение проблем с Гектором, Леонардо и его сицилийской родней. После этого ты отправишься с Яном в Москву: он как финансист-международник, а ты в том же статусе представителя американского концерна. Надеюсь, ты не выкинул визитки? Выбить фонды на такие расходы всегда сложно, — добавил Джек полушутя-полусерьезно, стараясь восстановить статус-кво после утерянной инициативы.

— Это звучит легко здесь, во Львове. Я посмотрю, как ты будешь рассуждать где-нибудь на окраине Меделина в окружении парней, меньше суток назад поджаривших живьем своих должников за просрочку платежа, — Фишер посмотрел сначала на Джека, потом на Яна. Подойдя к буфету, он достал еще два стакана и налил виски всем троим. — Давайте начистоту. Если еще раз всплывет, что вы двое знаете больше, чем я, нашей дружбе конец. И поверьте, сыграть в игру «один против всех» мне не составит большого труда.

— Ты параноик, — Джек залпом выпил виски и сразу же налил еще.

— Это последствия занятий культуризмом. Я читал, что от этого у вас развивается множество комплексов, — проявил осведомленность Ян.

— Однажды я все-таки набью тебе морду, — Фишер рассмеялся ему в ответ.

— Он не боксер и не качок, следовательно, драка с ним оскорбит скорее тебя, чем его, — сказал Джек.

— Снизим градус нашей беседы, мы партнеры и делаем одно дело. Забирай обещанные деньги. Мы их поделим между собой. Можешь даже назвать своим друзьям имена, которые теперь тебе известны, — было видно, что Яну нравилось провоцировать американца.

— Они мне не друзья, — огрызнулся Фишер.

— Назвав имя Адама, ты полностью выполнишь свой контракт, но я почему-то уверен, что они попробуют зажать деньги или попросят дополнительные услуги. Соглашайся. В наших планах существование картеля ограничивается четырнадцатым годом. Если план сработает, мы получим доступ к более значительным ресурсам, — продолжил свою главную мысль Джек.

— Вы только что утверждали, что этот Магер скрывается у себя на родине? — Фишер наконец немного расслабился.

— Все правильно. Только пресловутый мастер ключей, некто по фамилии Филиппов, известный в криминальном мире как Филипп, оставшись без доли, поклялся отомстить. И судя по всему, они не разберутся без нашей помощи. За небольшие услуги с их стороны плюс немножечко камней мы готовы помочь. Разве не так? — спросил Ян.

— Умеешь ты заговаривать зубы. В любом случае надеюсь, вы двое меня услышали и между нами будет больше доверия. Давайте еще выпьем, и пора расходиться, я поеду прямиком через Польшу до Неаполя, а там паромом до острова. Ненавижу аэропорты, — разлив остатки виски по стаканам, сказал Фишер вместо прощания.

* * *

Отель «Везувий», Неаполь, Палермо, Италия

Заявление Джека о скором путешествии в Москву не давала Фишеру покоя. Он поймал себя на мысли, что вспоминает Лену Гангарт гораздо чаще, чем кого бы то ни было. Не склонный подолгу копаться в своей душе, Фишер постарался не обращать внимания на такую мелочь, приписав повышенный интерес к русской отсутствию регулярных половых контактов. От виски ему было нехорошо, и пришлось потерять несколько часов, отсыпаясь в придорожном мотеле на польской стороне. Выбившись из графика и опоздав на паром, он отправился прямиком в отель «Везувий», мечтая о спортзале и бассейне. Уже сидя в маленькой сауне и вытирая полотенцем пот, градом катившийся у него по плечам, он вспомнил русскую поговорку, смысл которой он долго не мог уяснить, а уяснив, частенько произносил ее про себя. Поднявшись к себе в номер, он позвонил в Палермо и после коротких приветствий сказал человеку на другом конце провода: «Овес к лошади не ходит» — на чистом русском языке и почти без акцента. Роберту, конечно, пришлось долго разжевывать общий смысл сказанного, но главное было сделано, и теперь не ему, а настырным родственникам Леонардо надо было думать, как попасть на материк. В конечном итоге компромисс был найден, и вечером следующего дня Фишер доехал на такси до неапольского порта, где швартуются частные яхты.

Привыкнув к полному безразличию со стороны властей, торговцы белым порошком не скрывали своей любви к люксовым маркам автомобилей, огромным яхтам и реактивным суперджетам, но сейчас перед американцем покачивалась потрепанная шхуна, предназначенная скорее для охоты на креветок, чем для морских прогулок. Два человека, оба лет под пятьдесят, с высушенными солнцем лицами, перечеркнутыми глубокими морщинами, ждали его, сидя за маленьким столиком в каюте, несмотря на отличную погоду и солнце, уже опустившееся за горизонт. Эта встреча, обусловленная отсутствием желания у Фишера терять время на перелет в Южную Америку с соблюдением всех формальностей, носила для него скорее превентивно-информационный характер. Зная о хорошо налаженной связи этих людей не только с Леонардо, но и со всей верхушкой картеля, он протянул им клочок бумаги с нацарапанными на нем цифрами.

— Информация по интересующим вас людям у меня на руках. Как только я увижу деньги, получите ее в полном объеме. Да, и забудьте слово «клиринг», если не хотите повторения восьмого года[43]. Если вас не устраивает сумма, которая перепадает вам сейчас, мы найдем вам замену. Никаких возражений, иначе я сочту это за неуважение.

Закончив говорить, американец встретился взглядом поочередно с каждым из сицилийцев. Рано или поздно оба эти человека должны будут умереть. Начни они сейчас возражать ему, это случилось бы