Почти 15 лет - Микита Франко

«Драйв-ин» в Канаде называли автокинотеатры под открытым небом. Макс быстро закивал, не глядя на Славу – словно старался скрыть смущение.

Когда Слава завёл мотор, Макс спросил:

- Как Мики?

Славе понравилось, что он спросил именно про сына. Если бы спросил: «Как ты?», его бы ничуть не подкупило, а вот Мики…

Он вырулил на дорогу, и автомобиль, как ленивый монстр, начал медленно продираться через узкую тропинку.

- Кажется, мы поругались.

- Из-за чего?

Слава вздохнул, крепче сжимая пальцы вокруг руля.

- Не смог ему объяснить, что произошло между мной и Львом. Нагрубил.

- А ты сам понимаешь, что между вами произошло? – спросил Макс. И, кажется, улыбнулся – в наступающей темноте Слава не разглядел.

Он задумался.

- Наверное, мы стали друг другу чужими людьми.

- Так ему и скажи.

- Кому? Мики? – удивился Слава.

- Ну да. Думаешь, он не поймёт? – прыснул Макс. – Он же взрослый. Я был бы рад, если бы мать в своё время сказала мне хотя бы это.

Слава с любопытством глянул на него:

- Твои родители тоже развелись?

- Да. И мне тоже было лет пятнадцать.

- Ты потом общался с отцом?

- Ну да, - ответил парень, как само собой.

- Я вот не общался. Мой просто исчез. Ушёл и не вернулся.

- За хлебом что ли? – засмеялся Макс.

Слава фыркнул: никто раньше не позволял себе смеяться над тем, что его отец сгинул восвояси – Макс был первым. Это тоже понравилось Славе.

На подъезде к парку Слава остановился у супермаркета: сказал, что купит попить. Макс с почти родительской строгостью наказал:

- Никаких энергетиков, понял?

- Только апельсиновый сок, - заверил Слава. – Тебе что-нибудь взять?

- Фанту. С лаймом.

- С лаймом? Она такого цвета, как чистящее средство для окон?

Макс удовлетворенно кивнул:

- Она и есть чистящее средство для окон.

Слава покачал головой: детям он такое пить не разрешает. Ну, не он, а Лев. Но он как бы тоже – придерживается единой политики воспитания.

Слава быстро обошёл супермаркет, взял сок, фанту ядовито-синего цвета, мармеладных мишек (они случайно попались на глаза и он, подумав о Ване, машинально схватил их с прилавка), потом долго пытался понять, голоден или нет – вспомнил, что не ужинал, и, возможно, даже не обедал (об этом он уже вспомнить не смог – казалось, прошла целая вечность), и взял булочку с маком. Когда расплачивался на кассе, понял, что до «Гарри Поттера» осталось пять минут.

Садясь в машину, он передал кислотную фанту Максу, а остальное кинул на заднее сидение. Макс, глянув на часы, спросил:

- Ты где застрял?

- В хлебном отделе, - честно ответил Слава, пристегиваясь ремнём.

- Отца искал?

Слава вытянул губы в улыбке, сдерживая смех – ведь если рассмеяться по-настоящему, то… то всё. Это многое значит: смеяться по-настоящему над чьими-то шутками. Тем более, если их повторяют дважды, а тебе всё равно смешно.

- Я вдруг подумал, что вы лишили своих детей шуток про ушедшего отца, - начал рассуждать Макс. – Если я скажу твоему сыну, что видел его отца в хлебном, имея в виду Льва, это будет иметь не тот эффект, потому что он подумает о тебе, и не засмеется…

- Он не засмеется по другим причинам, - ответил Слава, выезжая с парковки.

- По каким?

- Потому что это не смешно.

Макс искренне возмутился:

- Да ладно! Ты смеешься!

«Заметил, блин», - с досадой подумал Слава. Но досада это была по-странному приятной.

На парковке они заняли место в последнем ряду, в стороне от всех – следующая машина была через два парковочных места. Солнце медленно скрывалось за горизонтом, и на тёмно-розовом небосклоне уже появлялись первые огоньки. Слава, выйдя из машины, невольно задрал голову: давно он не видел такой отчётливой россыпи звёзд. Они всё ещё были в городе – всего лишь въехали в парковую зону – но в Даунтауне такого не увидишь.

В Новосибирске, над домом у моря, всегда были такие звёзды.

Слава забрался с ногами на капот, сел по-турецки и приглашающе кивнул Максу:

- Садись. Не развалиться.

Усомнившись в собственных словах, добавил:

- А если развалиться, я всё равно хотел купить новую.

Макс осторожно последовал Славиному примеру: сел рядышком и согнул ноги в коленях. Обхватив себя, он зябко поежился – на нём была футболка с коротким рукавом и Слава заметил, как руки ниже локтя покрылись гусиной кожей.

- Замёрз? – обеспокоенно спросил он.

Его вдруг стало волновать, чтобы Максу было комфортно.

- Да не… - ответил тот не слишком убедительно.

- У меня есть плед, - Слава мигом спрыгнул с капота и направился к багажнику.

Макс попытался протестовать, что ему «не надо», но Слава уже запрыгивал обратно на капот с мягким пледом из синего флиса – мама подарила ещё несколько лет назад. Макс накинул плед на плечи и перестал покрываться пупырышками. Так-то лучше.

Кино они смотрели из рук вон плохо – зрители получились никудышные, прямо скажем. Всё время переговаривались и шептались, и, если бы это был настоящий кинотеатр, их бы выгнали ещё в первые же минуты. Говорили, к слову, не о кино, а друг о друге.

Слава спрашивал, как Макс оказался в Ванкувере, и тот рассказывал, как после школы поступал в Университет Британской Колумбии: он выиграл стипендию и частично покрыл ею расходы. Сказал, что готовился к этому с тех пор, как ему исполнилось десять лет, потому что в этом возрасте понял, что гей, и почти в то же время что это – проблема.

- Если ты в Беларуси, - добавил к этому заключению Макс.

- Или в России, - понимающе кивнул Слава.

Рассказывал, что переехал один, и первые отношения у него появились здесь же – с местным парнем. Слава тут же спросил, почему они расстались – ему было важно понять, что в этой истории не замешано никакое насилие. Его всё ещё беспокоил нос Макса (драка? Не драка?).

- Мы друг друга не понимали, - объяснил Макс. – В смысле… Он не знает, что такое быть геем там, откуда мы с тобой приехали. У нас всё время возникали из-за этого споры. Я хотел на прайд, а ему они приелись. Он мог взять меня за руку в