Девочки в огне - Робин Вассерман

– У Декс есть… То есть, она никогда не приводила домой мальчиков, но это же не значит… Я просто не пойму…

– То есть, Джимми, вы интересуетесь, есть ли у вашей дочери бойфренд? – уточнила я.

– Ну…

– Или не лесбуха ли она?

– Я не то хотел…

– Или вас попросту, вне зависимости от ориентации, беспокоит целостность ее целки?

– Это… кхм… вроде как тавтология, Лэйси. – Меня умилила его попытка изящно выйти из положения, не подавая виду, что его мороз продрал по коже от моих слов.

– Не спрашивайте меня про Декс.

– Справедливо.

Это случилось после ночи в «Звере», когда ты слегка поехала от текилы и набросилась на того «ирокеза», как одержимая, и бог знает, куда залез бы его язык, если бы я его не отлепила от тебя. Поутру ты даже ничего не помнила. Не помнила, что делала, что собиралась делать и как проклинала меня за то, что я утащила тебя оттуда; поэтому ты не можешь поблагодарить меня за то, что я решила вести себя по-взрослому, увезла тебя к нам домой и заботливо укрыла своим одеялом, а не подбросила на крыльцо твоим родителям пьяную, обслюнявленную, в полубессознательном состоянии. Я хранила твои секреты за тебя – и от тебя. И не собиралась разбалтывать их твоему папе.

– А не хотите узнать про мою личную жизнь? – осведомилась я. – Есть ли у меня дружок, была ли я влюблена, или всякая такая фигня в том же духе?

– Сдается мне, «всякая такая фигня» меня не касается, Лэйси.

– Они все идиоты. Мои ровесники.

– Думаю, со временем ты обнаружишь, что мужики в любом возрасте идиоты, – заметил он.

– То есть это вы мне предлагаете приглядеться к лесбийским штучкам?

Мы не смотрели друг на друга. Чаще всего. Он предпочитал, прислонившись к дому, обводить настороженным взором троглодита лужайку на заднем дворе, типа «эта земля моя» и «я буду защищать ее». Дикие кабаны, олени, заблудившиеся почтальоны – он был готов ко всему. Я тоже смотрела вдаль, но при каждой возможности украдкой поглядывала на него. Иногда наши взгляды встречались. Мне нравилось, когда он краснел.

– Всегда полезно помнить, что мужчина может оказаться свиньей, – сказал он. – Особенно молодой мужчина. Особенно молодой мужчина, очарованный красивой девушкой.

– Вы считаете меня красивой, Джимми?

– Наверняка не я один.

– Не переживайте за меня, – сказала я ему. – Вообще-то у меня и свой папа есть.

– Знаю. – Он посмотрел на меня, и выражение его лица заставило меня гадать, что ты наговорила ему про моего отца, будто сама хоть что-то понимала. – Должно быть, тяжело, что его нет рядом.

– Ну, он ведь не умер.

– Разумеется. – Вид у него был такой, словно он хочет положить руку мне на плечо. Не спрашивай, откуда я знаю; мне известно, как выглядит мужчина, когда хочет меня обнять.

– Он ушел не из-за меня, если вы так подумали.

– Я так не думал.

– Мать внушила ему, что он никчемный. Если беспрестанно повторять, человек в конце концов поверит.

Он затянулся сигаретой, выпустил клуб дыма.

– Надеюсь, хоть вы не поверите, мистер Декстер.

– Во что?

– Не позволяйте ей убедить себя, что вы никчемный.

Я сослужила тебе службу. Твоему папе надо было напомнить, что он существует, что он настоящий, а не плод воображения твоей матери. Заставь человека поверить, что он не настоящий, и в один прекрасный день – бац! – он исчезнет. Такому не позавидуешь, Декс.

Мы обе знаем, что меньше всего ты хочешь повторить мою судьбу.

– На миссис Декстер и так в последнее время много всего свалилось, – сказал он. – А от меня никакого толку.

Тут я сообразила, что ляпнула что-то не то. «Миссис Декстер». Ведь обычно он называл ее Джулией: «Джулия терпеть не может, когда я…» или «Джулия взбеленится, если узнает, что я…»

– Наверное, я лучше пойду, – проговорила я.

– Наверное.

Я не обиделась, что он так сказал или что не проводил до дверей, как обычно. Только недоумок позволит странной девке оскорблять свою жену – вот как он, должно быть, думал. Готова спорить, вступившись за нее, он почувствовал себя немножко героем, будто «Джулия», услышав такое, стала бы чуть больше его уважать и чуть меньше унижать. Я умею быть великодушной; я позволила ему обманываться.

Но главное не изменилось: он прятал меня ото всех, как свою тайну. Он лгал тебе, лгал твоей матери. Я была его правдой. Я не говорю, будто он любил меня больше вас. Но факт остается фактом.

* * *

Мой папа не вернется. Я знаю. И последующий гребаный синдром утери отца налицо. Я и без всяких мозгоправов понимаю, что искала заместителя на его роль, что «непристойная» встреча с учителем музыки или тот раз, когда я разрешила парню из «Макдоналдса» щупать меня за мусорными баками, – это все попытки «заткнуть дыру». Нечаянно получился пошлый каламбур.

Но мне не нужен отец, Декс, так что не думай, будто я пыталась украсть его у тебя. Просто одолжила ненадолго, отщипнула чуточку для собственных нужд. Его на всех хватит.

– Видимо, меня скоро уволят, – сказал мне однажды твой папа, когда я спросила, почему он так часто сидит дома в рабочее время. Не то чтобы днем в кинотеатре дел невпроворот, да и управлять таким заведением невелика наука, но все же. – Впрочем, если хочешь узнать секрет…

– Ну еще бы.

Он наклонился ко мне и прошептал, выпустив облако табачного дыма:

– Думаю, мне и самому лучше уйти.

Ему постоянно грезились всякие планы: изобретения, которые он не умел сконструировать, и фирмы, на открытие которых у него не хватало средств; он намеревался воскресить свою рок-группу, выиграть в лотерею, найти таракана в тарелке, чтобы предъявить иск ресторану и отсудить кучу денег. Именно он сделал из тебя мечтательницу, Декс, и может быть, поэтому твоя мать никогда тебя особенно не любила.

Я убеждала его, что пора браться за дело.

– Легко тебе говорить, Лэйси. Тебе ведь не надо погашать кредиты за дом и машину. – Он вздыхал. – Да и жены у тебя нет.

У меня мелькнула мысль, что такими темпами скоро и у него не будет жены.

– Зря я вообще заговорил об этом, – заметил он. – Не рассказывай Декс. Ты ведь понимаешь, правда?

Мне стало обидно. Разве я разбалтывала тебе другие секреты? Например, как он сделал предложение твоей маме «по залету», а когда источник тревог обернулся всего-навсего кишечным вирусом, он все равно на ней женился. Он не дошел до алкоголизма, но упорно старался. Он спустил крошечные