В доме веселья - Эдит Уортон

Она обедала с миссис Фишер, собравшей на неформальный пир нескольких участников вчерашнего действа. В студии после обеда играл негритянский джаз, ибо миссис Фишер, разочаровавшись в республиканстве, занялась ваянием и присоединила к своему тесному домику просторную квартиру, которая в часы лепных вдохновений служила студией, а в другое время обслуживала ее неутомимое гостеприимство. Лили не хотела уходить, потому что обед был восхитителен и ей хотелось подольше побездельничать с сигаретой в зубах, послушать пару песенок. Но Лили не могла пропустить свидание с Джуди и вскоре после десяти попросила хозяйку вызвать двуколку и поехала к Тренорам на Пятую авеню.

Она прождала довольно долго на ступеньках у входа и успела удивиться, отчего появление Джуди в городе не привело к большей расторопности прислуги, и, к ее все возрастающему удивлению, вместо обычного лакея в запеленатый вестибюль ее впустила заспанная экономка в ситцевом одеянии, поверх которого было небрежно накинуто видавшее виды пальтецо. Тренор, однако, тут же появился на пороге гостиной и разразился необычайно многословными приветствиями, освобождая Лили от накидки и препровождая в комнату:

— Пойдемте в кабинет, это единственное уютное место в доме. А эта комната выглядит так, будто сейчас в нее внесут труп, не правда ли? Не понимаю, почему Джуди решила хранить этот дом запеленатым в эту кошмарную скользкую обертку, — достаточно пройтись по нему в холодный день, чтобы заболеть пневмонией. Вы тоже выглядите чуть осунувшейся, кстати. Наверное, из-за ветреного вечера. Я сам продрог, возвращаясь из клуба. Пойдемте, я угощу вас рюмочкой бренди, согреетесь у огня, отведаете моих египетских сигарет — один мой приятель, коротышка-турок из посольства, приучил меня к этому сорту, вам стоит тоже попробовать, а если понравится, я достану и для вас, сколько захотите, их еще не привезли, но я пошлю телеграмму.

Он провел ее через весь дом в огромную комнату, где обычно обреталась миссис Тренор и где даже в отсутствие хозяйки оставался дух ее пребывания.

Как обычно, комната была заполнена цветами, газетами, письменный стол покрывала груда мусора, — в общем, картина давно и хорошо знакомая. И было просто удивительно, что Джуди не вскочила ей навстречу из кресла, стоящего у огня.

Ясно было, что, кроме самого Тренора, никто не занимал упомянутое кресло, ибо над тем витало облако сигарного дыма, а рядом стоял один из тех замысловатых складных столиков, которые британская изобретательность создала, дабы способствовать циркуляции табака и алкоголя. Подобное оборудование в кабинете не было необычным в кругу друзей Лили, где курение и пьянство считалось дозволенным в рассуждении места и времени, и первым ее побуждением было желание угоститься сигаретой, предложенной Тренором, но, вмешавшись в его болтливость и удивленно глядя на него, она спросила:

— Где Джуди?

Тренор, подогретый необычным для него потоком слов и, возможно, длительной близостью с бутылками, как раз склонился над одной из них в попытке расшифровать ее серебряную этикетку.

— Вот, Лили, капельку коньяка в газировку — вид у вас бледненький, честно, клянусь, и кончик носа покраснел. Я возьму стаканчик для компании… Джуди? Понимаете, ее одолела чертова мигрень — просто с ног свалила бедняжку, вот она и попросила меня объяснить — уладить… Идите к огню, выглядите вы измотанной, правда. Позвольте устроить вас поудобнее, вот, хорошая девочка.

Он взял ее руку, чуть подтрунивая, и потянул ее к низкому сиденью у очага, но она остановилась и спокойно освободилась.

— Вы хотите сказать, Джуди так плохо, что она не может встретиться со мной? Разве она не хочет, чтобы я поднялась к ней?

Тренор осушил стакан и медленно поставил его, а потом ответил:

— Да нет, дело в том, что она никого не хочет видеть. Приступ случился внезапно, ну да, и она попросила меня передать вам, что страшно сожалеет и, если бы она знала, где вы обедаете, она бы сообщила непременно.

— Она знала, где я обедаю, я упомянула это в телеграмме. Но это не имеет значения, конечно, я полагаю, что если ей так плохо, то она не вернется в Белломонт утром, и тогда я могу зайти и повидать ее.

— Да. Именно, отличная мысль. Я скажу ей, что вы заглянете завтра утром. А теперь сядьте на минуту, дорогая, и давайте поболтаем спокойно, по-доброму. Не пригубите ли хоть капельку, просто за компанию? Скажите, что вы думаете о сигарете. Что, не нравится? Зачем вы ее выкинули?

— Я выкинула ее, потому что должна идти, если вы будете так добры и вызовете для меня экипаж, — ответила Лили, улыбнувшись.

Ей не нравилось непривычное возбуждение Тренора, объяснявшееся слишком очевидно, и мысль о том, что она наедине с ним, когда ее подруга вне досягаемости на другом конце большого пустого дома, не способствовала желанию продлить тет-а-тет.

Но Тренор, с поспешностью, которая не ускользнула от Лили, стал между нею и дверью:

— Ну зачем вам уходить? Совершенно не понимаю! Если бы здесь была Джуди, вы бы сплетничали бесконечно, а мне не хотите уделить и пяти минут! Всегда одно и то же. Вчера вечером я не мог даже приблизиться к вам, я пошел на эту чертову вульгарную вечеринку, только чтобы вас повидать, и там все только о вас и говорили, спрашивали, видел ли я когда-нибудь столь же ошеломительное существо, а когда я попытался подойти и поговорить, вы даже не замечали меня и продолжали веселиться и шутить со всеми этими ослами, которым только того и надо, чтобы потом с важным видом утверждать, будто они в курсе дела, стоит только вас упомянуть.

Он помолчал, побагровев от своей филиппики, и уставился на нее с выражением, в котором обида была самым слабым ингредиентом из тех, что могли бы ей не понравиться. Однако она собралась с духом, стоя настороженно посреди комнаты, с легкой усмешкой, все увеличивающей дистанцию между ней и Тренором.

Из этого далека она сказала:

— Что за нелепость, Гас. Уже двенадцатый час, и я очень прошу вас вызвать экипаж.

Он не двинулся, набычившись, что уже стало внушать ей омерзение.

— А вот не вызову — что вы сделаете?

— Тогда я поднимусь к Джуди, если вы принуждаете меня побеспокоить ее.

Тренор подошел на шаг к ней и взял ее за локоть:

— Вот что, Лили, почему бы вам не согласиться уделить мне пять минут?

— Только не сегодня, Гас, вы…

— Отлично, тогда я сам уделю их себе, и сколько захочу.

Он завел себя до предела, руки его скрылись глубоко в карманах. Он кивнул на кресло у камина:

— Сядьте там, пожалуйста, я должен кое-что вам сказать.

Вспыльчивость Лили победила ее страх. Она выпрямилась и двинулась к двери.

— Если у вас есть что сказать мне, скажете это в другой раз. Я пойду к Джуди, или вы вызываете мне экипаж немедленно.

Он захохотал:

— Ради бога, вы можете подняться, милая, но Джуди там нет.