Время должно остановиться - Олдос Хаксли

И внезапно он понял, что совершенно бессознательно нашел фразы, подобные знаменитой «Сезам, откройся!», что распахивала путь к целой будущей поэме. «Известняковый» – это мелькнуло само собой как рядовой и чисто описательный эпитет. Но на деле он оборачивался паролем к его не созданному еще шедевру, ключом, путеводной нитью. И из всех известных ему людей роль Ариадны сыграл старый, похожий обвислыми усами на моржа Макдоналд, их преподаватель естественных наук. Себастьян вспомнил слова, мгновенно заставившие его выйти из состояния комы, в которую по привычке погружался на уроках физики и химии. «Разница между обломком камня и атомом состоит в том, что атом обладает высокой степенью внутренней организации. Атом имеет структуру, молекула имеет структуру, и даже кристалл имеет структуру, но вот кусок камня, пусть он и состоит из структурированных элементов, представляет собой их беспорядочное смешение. И только с появлением жизни мы начинаем получать организацию материи на еще более высоком уровне. Жизнь тоже вбирает в себя атомы, молекулы и кристаллы, но создает из них не хаос, а соединяет в новые, еще более сложные конструкции, присущие ей самой».

Другие ученики слышали только забавный акцент старого шотландца из Данди. На неделю потом «сту́руктура ато́мов» становилась в школе дежурной шуткой. Но для Себастьяна в этой фразе слышался таинственный и непостижимый смысл. А теперь он внезапно предстал в полной ясности и в истинном значении.

Первичная структура. Затем хаотичное перемещение этих структур. Потом живые организмы, возникавшие из хаоса. А что дальше? Продолжение структурных построений из живых структур? Но мир, созданный человеческими организмами, выглядел настолько уродливым, несправедливым, тупым. Даже более неподатливым и неизменным, чем кусок булыжника. Потому что камень поддавался обработке, позволяя вырезать из себя груди и лица. В то время как пять тысяч лет трудолюбивого построения цивилизации привели лишь к возникновению трущоб, заводов и контор. Он добрался до вершины лестницы и сел на гладкую плиту у пьедестала Венеры.

А человеческие существа, размышлял он. Как живые структуры в пространстве, насколько же они невероятно тонко устроены, разнообразны и сложны! Но те следы, что они оставляют во времени, устройство их личной жизни – боже, какая же невыносимая и ужасная рутина! Как повторение узора на рулоне линолеума, как чередование плиток разных цветов в отделке стен общественной уборной. А стоило кому-то попытаться сделать нечто оригинальное, обычно получались совершенно дикие орнаменты и завитушки. Поэтому большинство из них быстро смирялись с неудачей, и дальше снова оставались только линолеум и туалетная плитка, туалетная плитка и линолеум – до самого печального конца.